— Милая моя, о чем ты говоришь! — Он возбужденно поднялся и заходил перед кроватью, размахивая руками. — Какие там фильмы! Да американцам и не снилось то, что мы делаем здесь, в этих стенах! Фантазия их сценаристов просто ничто в сравнении с реальностью, которой мы уже давно могли бы похвастаться перед всем миром, но не позволяют чертовы нормы международного права! Тьфу на них три раза! — Он плюнул на пол и яростно растер ногой. — Все их искусственные зомби, киборги, биороботы и робокопы — просто детский лепет! У нас есть образчики гораздо круче, поверь! Но, увы, мы не можем легализовать свои открытия в силу устоявшегося в международных ученых кругах консерватизма. — Тут он поник, сгорбился, доплелся до стула, упал на него и затих, погрузившись в свою невеселую думу.
— Ты даже не представляешь себе, как это обидно, — с болью в голосе снова заговорил профессор. — Годы работы, сил, терпения, поисков — и все в стол, в стол… Вот поэтому я никогда не выхожу из этого института: не хочу видеть убожества, которое царит в мире, который я давным-давно мог бы сделать совершенным!
— Чушь какая-то, — пробормотала я. — Вы, часом, не сумасшедший из соседней палаты? Где ваша смирительная рубашка? Возьмите мою — она вам нужнее.
— Ты мне не веришь, — печально проговорил он, глядя в одну точку перед собой. — И ни один здравомыслящий человек со стандартным мышлением не поверит. Вот так вот я и умру, непризнанный гений, человек из далекого будущего, в которое вы никогда не заглянете, ибо повязали себя дурацкими законами, а они делают из вас болванов, не видящих дальше собственного носа. Все!
Он решительно поднялся. Глаза его сверкали из-под очков, бледные губы дрожали, он взлохматил рукой редкие седые волосы на голове и торжественным тоном произнес:
— Теперь я понял, что сделаю с тобой!
Мне почему-то стало страшно, но я улыбнулась:
— И что же, интересно?
— Ты сама натолкнула меня на эту мысль, заговорив об американских фильмах. В одном из них я видел женщину-киборга, безжалостную убийцу. Именно такой я тебя и сделаю.
— Вы шутите? — Теперь я уже всерьез испугалась.
— Какие уж тут шутки, милочка? — Его усмешка стала зловещей. — Организм у тебя крепкий, ты, как мне сказали, профессиональная убийца, а теперь еще будешь неуязвимой и полностью подчиненной своему хозяину. Да, я это сделаю!
— И долго делать будете? — просипела я, ибо в горле вдруг пересохло.
— Пустяки. Через пару часов будешь готова. Это ведь всего лишь несколько внутривенных инъекций, а не операция на мозге. Препараты моего собственного изготовления, между прочим.
— А можно вопрос перед тем, как я стану киборгом?
— Валяй.
— Вы действительно во все это верите?
Он вдруг нахмурился, сунул руки в карманы халата и сухим голосом произнес:
— Жаль, что ты ничего не будешь соображать, а то бы сама убедилась.
И, развернувшись, быстрым шагом вышел из кабинета, оставив меня наедине с пустым стулом и неописуемым страхом.
Примерно полчаса я металась по кровати, насколько позволяли путы, но высвободиться так и не сумела. Господи, неужели все, что говорил этот полоумный, могло быть реальностью? Перспектива превратиться в убийцу меня не пугала — по сути, я действительно уже была убийцей, какая и не снилась профессору Мамонтову. Правда, убивала только в целях самообороны, да и то лишь когда другого выхода не было. Но вот как психотропные препараты, которым я вряд ли смогу долго сопротивляться, подействуют на живущую во мне Пантеру? Я знала, что этого зверя необходимо постоянно контролировать — слишком уж он может быть страшен, отделенный от моего сознания, которое управляет им и усмиряет его животные порывы. Только я держала Пантеру на цепи, отпуская лишь в те моменты, когда моей жизни угрожала опасность. И, собравшись разорвать эту цепь, профессор даже не подозревал, какое чудовище может выпустить на свободу. Эта мысль мучила и бесила меня больше всего, но сделать что-либо я была бессильна. Я начала вспоминать все, чему учил меня отец, пытаясь найти хоть какой-то выход из положения, но ничего подходящего не приходило в голову. Акира даже не подозревал, что я могу подвергнуться подобного рода испытанию, поэтому и не застраховал меня от него. Он предусмотрел все, кроме психотропного воздействия на мой мозг…
Дверь опять открылась. Я повернулась и увидела красивого темноволосого мужчину лет сорока в строгом черном костюме-тройке. Он был довольно высоким, поджарым, с широко поставленными карими глазами с густыми ресницами, с правильным прямым носом и красиво очерченными губами. Держа руки в карманах брюк, он стоял в дверном проеме с сигаретой в зубах и, немного щурясь от дыма, смотрел на меня. Кого это еще черт принес?