— Ну что, док, пациент будет жить? — Его взгляд замер на моей обнаженной груди, и маленькие глазки похотливо заблестели. — Ну ни фига себе!
— Будет, куда она денется, — не оборачиваясь и не прекращая своего занятия, пропыхтел док. — Хорошо еще, что она без сознания, а то бы сейчас выла здесь от боли. Сейчас я закончу и приведу ее в чувство.
— Давай пошевеливайся, док. Шеф с ней пообщаться хочет.
— Еще минут десять, от силы пятнадцать.
— Но не больше.
Физиономия исчезла, и дверь закрылась. Вынув из моей израненной плоти еще двадцать четыре кусочка стекла, доктор смазал все раны йодом и опять куда-то вышел. Вернулся уже с коричневой мужской рубашкой примерно пятьдесят восьмого размера. Приподняв меня за затылок, натянул рубашку, застегнул на все пуговички, опустил голову обратно на подушку и полез за очередным пузырьком. Смочив ватку, поднес ее к моему носу — это был нашатырь. Даже забыв поморщиться для вида, я резко распахнула глаза, посмотрела на него и спросила, отстранив его руку:
— Какого черта? Кто вы такой?
— Успокойся, милая, — улыбнулся он. — Ты попала в аварию. По крайней мере мне так сказали. Ты не бойся, ничего страшного, переломов, как ни странно, нет, только царапины. Осколки я все вынул, раны продезинфицировал, скоро все подсохнет. Я даже перевязывать не стал. Твоя блузка вся в крови, поэтому походи пока в этой рубашке, она, правда, немного великовата, но все же…
— Где я нахожусь? — перебила я механическим голосом.
— В доме того, кто чудом спас тебя от гибели. Ты врезалась в его машину, а он решил о тебе позаботиться. — Он бросил на меня удивленный, изучающий взгляд. — У тебя странный голос, детка. И выражение лица тоже. Впрочем, это, наверное, от шока. Ты долго была без сознания…
— Где моя машина?
— Тебе все сейчас расскажут.
Он начал суетливо укладывать все свои причиндалы обратно в чемоданчик.
— Вы врач?
— Да, я домашний доктор хозяина этого дома. У меня здесь свой кабинет, в котором я живу и работаю. — Он пошел к двери. — Ладно, милая, лежи здесь и никуда не уходи. Сейчас за тобой придут. — Он взялся за ручку двери, потом обернулся, посмотрел на меня задумчиво и вдруг спросил: — Ты случайно наркотики не принимала?
— Нет. А в чем дело? — Я вперила в него немигающий взгляд своих холодных, бессмысленных глаз.
— Глаза у тебя… — Он поднес руку к щеке. — Они какие-то странные… Очень схожие симптомы… Впрочем, это наверняка от шока, от шока, — пробормотал он и, открыв дверь, торопливо вышел.
Через мгновение, словно дожидались этого, в комнату вломились двое мужланов с пистолетами под мышками и направились ко мне. Что-то неуловимо изменилось у меня внутри, тело напряглось, и я испугалась, что Пантера прикончит их прямо тут. Но нет, дав поднять себя с дивана, я покорно пошла с ними, поддерживаемая с двух сторон за локти. Видимо, решила немного выждать, чтобы узнать, как выглядит сам Стекольщик, которого я еще не видела. А то ведь в запале схватки и он тоже мог попасть под горячую лапу! Вот хитрая бестия! Совсем как я настоящая. Черт возьми, я смотрела на себя и ничего не могла поделать — проклятые препараты обезоружили мое сознание!
Меня повели по просторному, прохладному холлу с камином, по широкой мраморной лестнице поднялись на третий этаж, свернули в коридор, прошли еще несколько метров и остановились около массивной дубовой двери с огромной медной ручкой в виде головы рычащего льва. Один из охранников постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь, и они вошли, все еще не выпуская из рук моего красивого хрупкого тела, в которое вселился Сатана. Впрочем, кто такой Сатана? Лучше бы уж был он, чем Пантера. Но эти несчастные парни, не ведающие страха, прожженные убийцы, об этом еще не догадывались. Впрочем, не такие уж они были и несчастные, если разобраться. Судя по всему, тут проворачивались далеко не самые благовидные дела и на счету у этих ребят была не одна загубленная невинная душа. Как знать, возможно, когда-нибудь мы с боссом и сошлись бы с этим Стекольщиком в смертельном поединке, если бы он попался на нашем пути, и тогда он вряд ли бы нас пожалел. Но если бы да кабы, да если бы во рту росли грибы, короче, он нам не попался, а без преступления не должно быть наказания. Я так считаю, потому что так считает мой отец Акира, и пусть кто-нибудь скажет, что это неправильно — я первой брошу в него камень. Хотя и уверена, что этот Стекольщик самый отъявленный бандит. Чего стоит один только расстрел лаборатории в Ташкенте…