- Антош. Согласись, если такое понадобится, придётся переступить через себя. Делаем ведь такое не для себя лично, а…
- Ты сейчас напомнила отца. Прости, что перебил. Не надо вспоминать про нашу святую обязанность перед государством и его руководством. На меня, сама знаешь, это действует как красная тряпка на быка. Кроме раздражения, граничащего со злостью, ничего не нет.
- Антон, но сейчас именно сотрудники спецслужбы нелюбимого тобой государства и сохранили нам жизни. Если бы не они…
- Если бы не они, сестрёнка, мы отправились бы сейчас в Ардлин, к Борам. Переночевали б в квартире, а завтра попросили, что бы нас вернули домой общим порядком. Вот и все проблемы, а, уже вернувшись, вызвали ту же полицию, а они, в свою очередь, тех, кто нужен. Не знаю, может не надо было бы форсировать события? Те трое, кто сидел на чердаке, к утру бы замёрзли, а может и вообще свалили. Кто знает, может мы своими поступками и действиями не остановили охоту за нами, а наоборот, усилили к себе интерес?
- Как у тебя всё складно получается, - девушка задумчиво покрутила головой. – Скажи, а чего мы, если ты всё расплонировал заранее, сразу не перешли к борам?
- Потому, что я не принял окончательного решения по документам Старейшины. Появись там, сразу возникнут вопросы, а говорить, что за два дня так и не приронулся к бумагам, будет по отношению к ним оскорбительно.
- Забавно. Хорошая картинка вырисовывается. Квартира с выбитыми дверями. На пороге трое, которые хотят нас выпотрошить, точнее, наши мозги. Так? А мой брат в этот момент кричит мне – Арин, ты придержи их, сколько сможешь, мне надо время для ознакомления с дкументами. Правда забавно?
- Не утрируй.
- Я это не делаю, просто нарисовала тебе картинку, как в действительности выгядит ситуация со стороны. Ты меня удивил, признаюсь. Лучше бы свой план не озвучивал. Не так было бы обидно. Антон, вроде знаю тебя как облупленного, а сейчас ты мне открылся с иной стороны. Не скажу, что с положительной. Может тебе стоит убавить количество апломба, спеси и собственного величия? Мне кажется, что нимб над твоей головой упал и стал отрицательно влиять на мыслительные способности. Извини, мне не хочется сейчас с тообой разговаривать. Спокойной ночи.
Девушка вышла из комнаты, а парень с недоумением смотрел на закрытую дверь.
- «Не понял, что сейчас было?» – Антон растерялся. – «Причём здесь нимб и величие? Вроде повода не давал на меня обижаться, но сестра обиделась, вот только на что? У меня в самом деле был план ухода в случае непредвиденных обстоятельств. И продуман не сегодня, давно. Или Аринка разозлилась, что не хочу брать в руки папку с документами? Но в самом деле, не хочу. До сих пор не могу простить, что с нами ТАК обошлись. Не защитили, не извинились, вдобавок обвинили в том, в чём ну никак не считали себя виновными? Или на приёме в резединции посольства Империи надо было сделать вид, что Арина не испытывает боль, а кривляется? Посмеяться вместе со всеми над унижением сестры и не наказать их Министра? Не знаю, может в Империи отношение к женщинам вообще иное? Может те все поголовно мазохисты и, испытывая боль, получают от этого удовлетворение? БРЕД! Что сделал, то сделал, нечего прошлое ворошить. Ладно, утро вечера мудренее. Надо ложиться спать, уже поздно, а завтра, на свежую голову, ещё паз «прогоню» разговор с сестрёнкой. Может в самом деле я не прав?»
* * *
Утром Арина долго не выходила из своей комнаты, а когда всё-таки брат её увидел, сказала, что плохо себя чувствует и никуда сегодня не поедет, будет отлёживаться. На все вопросы что случилось и предложение помочь, отрицательно качнула головой и ушла к себе.
- Я тогда пройдусь. На обратном пути в магазин зайду. Хорошо?
В ответ не прозвучало ни слова.
Антон, глянув на градусник, оделся потеплее. Сунув в карман куртки пару пакетов, вышел на лестничную площадку. Закрыл дверь и стал спускаться по лестнице. Уже на первом этаже, услышав как сзади открывается дверь квартиры, остановился и обернулся, что бы поздороваться с соседями. Последнее, что почувствовал – горький вкус в носоглотке.
- «Кажется, меня всё-таки достали», – промелькнула запоздалая мысль и последнее, что успел сделать, послал сигнал своему организму на приостановку метаболизма, тем самым загоняя себя в состояни клинической смерти…
- - -