Через несколько часов. Неизвестный мир.
- Сестрёнка, отпусти эту берёзку, а то задушишь её в своих объятиях.
- Братик. Ты просто не понимаешь – я ощущаю каждый листочек этой красавицы. Чувствую, что она тоже мне рада и ей приятны мои прикосновения.
- Верю. Я только что сам с трудом оторвался от сосны – просто пьяный от запаха смолы и жизни, что протекает в этом исполине. Ты посмотри насколько он выше остальных!
- Лучше поделись с сестрой состоянием своего самочувствия.
- Самочувствия? – недоумённо переспросил Антон и, подняв подол рубахи, что была ему до колен, не стеснясь наготы, стал разматывать бинты. Сбросив последний, с удивлением оглядел тело – кроме двух чуть красных участков кожи, ни чего не указывало, что менее суток назад там была сквозная рана.
- Дай пропальпирую, - девушка подошла и, сев рядом с братом на колени, аккуратно и нежно прощупала как саму рану, точнее то место, где она была, так и соседние участки кожи.
- Рана затянулась полностью, но вокруг есть уплотнения. Воспалительного процесса не чувствую, да и внутри, похоже, процесс заживления идёт полным ходом. Слушай, Тош. У меня складывается впечатление, что мы или в сказке, или спим крепко-крепко, а то, что вокруг – лишь бред воспалённого сознания.
- Нет, половинка. Это не сон. Сама открой полностью сознание и поймёшь, что мы в мире живой природы, где все деревья, кусты и даже вот эти пчёлки, что летают вокруг, имеют хотьи маленький, но разум и все умеют общаться между собой. Это множество разумов, объединённых в одно единое. Нам с тобой сказочно повезло оказаться в поистине мыслящем мире. Это сказка, но сказка наяву.
- Ты кушать хочешь? – вдруг забеспокоилась девушка, заметив, что её брат немного похудел.
- Абсолютно нет, но вот пить хочется постоянно. Хорошо, рядом ручеёк течёт – вода в нём словно живая – пара глотков и ощущение, что хорошо пообедал. А ты заметила, как здесь пахнет? Воздух словно кисель. Вздохнул - и поел и выпил, настолько пьянит.
- Да… Запахи здесь словно концентрат. Чего мне хочется до одури, так искупаться. Давай пойдём ниже по течению ручейка – наверняка ведь есть какое-нибудь озерцо, где сможем помыться полностью. У меня стойкое ощущение, что я, по сравнению с природой, вся грязная.
- Я также себя чувствую. Что ж, пойдём. Может, сможем хоть немного смыть с себя то, чем пропитались наши организмы за годы жизни в городе.
- - -
Пройдя метров сто вдоль веселого бегущего ручья, по пути аккуратно сорвав несколько пригорошней спелых ягод черники и брусники, двойняшки вышли на берег небольшого озера, метров тридцати диаметром, не больше, в которое, как они заметили, впадает множество других ручьёв.
- Надо только обязательно отметить путь назад, а то так и останемся здесь на всю оставшуюся жизнь – хихикнула Арина, но брат возразил.
- Здесь, конечно, сказочно и я не против почаще посещать это место, но не забывай, что у нас есть родители, которые, уверен, беспокоятся. Представь, что будет, если мы останемся здесь насегда?
- Тошка, ну какой же ты приземлённый, – улыбнулась девушка, сбрасывая с себя рубаху. – Не понимаешь шуток? Нас же предупредил дедушка, что больше недели мы здесь пробыть не сможем. Кстати, а его имя и отчество тебе не напоминает ничего?
- Дмитрий Михайлович? Знаешь, в голове что-то крутится, но ничего толкового на ум не приходит.
- А вот мне пришло. Это ведь наставник Белого, который, оставив должность Главы КРУГА, внезапно исчез. Его искали много лет, но так и не нашли. А сейчас, вдруг, он оказался на месте, причём рядом с нами в своём бывшем доме и так же случайно, узнав о постигшей нас беде, вдруг предложил свою помощь. Не находишь всё это странным?
Антон задумался.
- Вполне может быть, что все случайности перешли в иное состояние и наш путь пересёкся с дорогой деда уже закономерно. Только боги знают дальнейшие пути. Кстати, ты так и будешь стоять передо мной с такой красивой голенькой попкой? Что замерла? Хочешь, что бы я её укусил? Это будет в радость. Три, два, один…
Девушка, взвизгнув, нырнула практически без брызг, а вынырнула уже на другом конце озера.
- Будешь приставать и угрожать – стану русалкой и останусь здесь жить без тебя, так и знай.
- Горе мне, горе, - шутливо захныкал Антон, посыпая голову мелким белоснежным речным песком. – Как же я буду без своей половинки? Придётся закрыть клинику, распустить всех наших коллег. Затем я зачахну и умру или, в лучшем случае, уйду в монастырь.
Девушка захохотала.
- Тоже мне послушник… Ты там не выдержишь и пару дней. Обязанностей много, а свободы практически нет. Да и запрягут тебя, молодого, на самые трудные работы. Будешь с утра до вечера копаться в огороде или кирпичи таскать для строительства очередного храма… Чуть позже сбросишь с себя данные обеты, да рванёшь куда-нибудь подальше от постной жизни.
- Болтушка ты, Арин. Говоришь так, словно сама много лет провела в монастыре. Так же убедительно врёшь, как и все, от кого слышу о церковной жизни. А на самом деле всё не так, да и жизнь у затворников монастырей не такая уж скучная и постная. Ты, дразнилка, а не сестра. Вот сейчас поймаю, да и укушу куда обещал…
* * *
После догонялок в воде и короткого спарринга голышом, благо их никто не видит, двойняшки вновь искупались и, обсохнув, надели рубахи.
Антон, вдруг став серьёзным, взяв за руку сестру, направился на ту самую полянку, где они и появились изначально. Увидев два мешка со спальниками, достали содерживое и, растелив на высокой траве, улеглись на них сверху.
- Что ты опять посмурнел? – Арина нагнулась над братом и чмокнула того в нос.
- Да вот опять девица та странная в памяти всплыла. Не понимаю, что за связь между нами образовалась, но вот внезапно ощутил, что запаниковала та, когда мы здесь оказались. Она словно ниточку потеряла, которую непонятно как привязала ко мне. Вот и сейчас в панике мечется, патаясь всеми способами обнаружить моё присутствие, но, как понимаю, здесь мы отрезаны от её надзора.
Арина, взяв руку брата и приложив к своей груди, закрыла глаза и улыбнулась.
- Тош, ты стал говорить как наш дедушка, строя предложения немного иначе, как ранее говорили, в старину. И это, знаешь, мне приятно слышать, словно мы вернулись на много-много лет назад… Что же касается этой девицы, удивительно, что ты не понял до сих пор, что образ, увиденный тобой, и был той самой «ниточкой», которую она смогла протянуть к тебе. Поверь, это не любовь с первого взгляда, а эгоизм чистой воды. Ей что-то надо даже не от тебя, а от нас обоих, поэтому и мечется в панике. Мне вот интересно совсем другое. Ты ведь ощутил её эмоции уже здесь, только что, так? Значит ли это, что этот мир способен пропускть эмоции лишь с «той» стороны? Отсюда, как мы выяснили, блокада, это и здорово. Я давным-давно мечтала хоть пару дней провести вместе вдали от родственников и друзей. Мне хорошо только с тобой, братик.
- И мне, милая. Хотя… По поводу односторонней блокады. Ты заметила, что наша малышня и здесь нас не оставила без своего внимания? Вот же любопытные засранцы. Они, если заметила, тщательно за нами подглядывают, порой довольно бесцеремонно пытаясь влезть в наши головы. При встрече всё им выскожу.
- Тош. Они ещё маленькие, да и не понимают что к чему.
- Прекрасно всё понимают. Только, уверен, до конца не осознают свои силы и не понимают, что мы можем их ментально наказать за подобное любопытство.
- Давай просто поговорим с ним и попытаемся прийти к соглашению. Наказать всегда успеем, но сначала надо объснить, что последствия вторжения в чужую голову без разрешения могут стать для них ОЧЕНЬ болезненным.
- Согласен, роднуля, сначала поговорим. А сейчас давай спать. Если честно, день был длинным и более чем насыщенным. Стрельба, ранение, больница, следователи, потом двухчасовая поездка, Белый со своей придурью, старец и вот… совершенно иной мир, чистый и девственный.