Даже Фриц, хотя его заводы, судя по всему, делали огромные деньги на производстве боеприпасов, был измучен и от постоянных политических пертурбаций, и от тех усилий, которые требовались, чтобы удерживать власть в своих руках. Вскоре после неудавшегося путча Шушниг был назначен канцлером Австрии, а фон Штаремберг вернулся к своей прежней должности вице-канцлера. Шушниг в основном разделял политические взгляды Дольфуса, в частности, его главным приоритетом оставалось сохранение независимости Австрии, однако тактика нового канцлера оказалась совсем иной. Он стал проводить в отношении Германии и Гитлера политику умиротворения, которую мой муж считал неоправданно мягкой. Поэтому Фриц всю свою энергию употребил на укрепление связей с Италией, полагая, что при таких действиях Шушнига поддержка извне будет совершенно необходима.
На людях Фриц держался по-прежнему — казалось, что его преданность канцлеру оставалась неизменной, зато дома это был сплошной комок нервов и досады, вызванной поведением нового правителя. Что бы я ни делала, я никак не могла ему угодить. Напротив, я только выводила его из себя на каждом шагу, сколько ни старалась приблизиться к его идеалу светской дамы. Платья на мне сидели не так, шутки с дамами оказывались двусмысленными, а обращение с гостями мужского пола недостаточно пристойным. Когда он перешел к недостаткам моей внешности, я поняла, что беда не во мне, а в самом Фрице. Мне приходилось настраивать его на нужную волну, как радиоприемник, иначе пришлось бы без конца слушать, как он отчитывает меня.
— А после застолья нас ждет необычный сюрприз, — объявил Фриц на одном небольшом званом вечере. За нашим огромным венским столом могло усесться двадцать четыре человека, и часто бывало так, что за ним не оставалось свободных мест: мы приглашали самых разных людей, не ограничиваясь политическими и военными деятелями и особами королевской крови. Мне случалось сидеть рядом с такими известными писателями, как Эдён фон Хорват и Франц Верфель, с такими модельерами, как мадам Скиапарелли, даже со знаменитым психологом Зигмундом Фрейдом. К концу такого ужина мы всегда приберегали какой-нибудь сюрприз.
Но сегодняшний вечер был посвящен делам, и поэтому за столом сидело всего двенадцать человек: четверо высокопоставленных сотрудников из компании Фрица и восемь итальянских правительственных чиновников и финансистов, с которыми Фриц стремился наладить более тесные отношения. Перед самым ужином мужчины провели важное совещание в городском клубе Фрица, где обсуждали поставки вооружения для эфиопской кампании Муссолини. Эта африканская страна была одним из немногих оставшихся независимых государств на континенте, находившемся в основном под управлением европейских стран, и Муссолини ждал только повода для вторжения, чтобы подчинить заслуженному, как ему представлялось, господству Италии новые территории. Италия нуждалась в снаряжении и оружии, и эти люди, достигнув между собой каких-то договоренностей, пребывали теперь в самом приподнятом расположении духа.
Интересно, что это за сюрприз задумал Фриц? В первые несколько месяцев после нашей свадьбы он иногда неожиданно радовал меня выступлениями оперных и джазовых исполнителей, о которых я как-то обмолвилась, что они мне нравятся. Однако в последнее время в роли вечернего сюрприза выступало чаще всего какое-нибудь редкое марочное вино или роскошный десерт, который должен был произвести впечатление не на меня, а на его деловых партнеров.
— Кто-то из вас, возможно, не знает, что моя жена — бывшая актриса. Она блистала на сцене Венского театра, пока не встретила меня и не решила, что быть фрау Мандль ей нравится больше, чем актрисой.
Он умолк, пережидая вежливые восклицания гостей, а я затаила дыхание. К чему это Фриц ведет? Обычно, если за ужином заходил разговор о театре, он тут же менял тему, стараясь, чтобы ничто не напоминало мне о прежней жизни. Я не сомневалась: его гложет страх, что я захочу вернуться на сцену и нарушу шаткий баланс нашей совместной жизни, сколько бы я ни уверяла его в обратном. И это при том, что многих актеров, режиссеров и писателей еврейского происхождения уже выжили из профессии и в Германии, и в других странах, и им приходилось либо бросать свое ремесло, либо бежать в Голливуд или еще куда-нибудь, куда Гитлер не мог дотянуться. Почему он вдруг заговорил о моей карьере сейчас?