Умирала, когда набирала что-то на ноутбуке по работе или учебе – пальцы быстро бегают по клавиатуре, глаза устремлены в монитор, губы сосредоточенно сжаты (почему-то именно так представлял себе этот процесс Антон). Умирала, когда коротала ночь с чашкой чая и очередной толстой книгой («она ведь так обожает читать...» – да, он многое о ней помнил – пожалуй, в памяти отпечаталось все, что он успел узнать за длинный телефонный разговор, несколько коротких бесед и случайных встреч... неужели ему передалась от Дины эта особенность – запоминать раз и навсегда все, что кажется интересным?..).
Умирала, когда спокойно спала (на завтра были назначены важные дела, встречи – главное, «завтра» вообще предполагалось). Умирала, когда они со Степой… ну да, они ведь наверняка… почему нет-то... скорее всего, она иногда у него остается. Или он у нее. Они ведь вроде бы не живут вместе? Кажется, она живет с родителями... впрочем, за два месяца, что мы не общались, они могли съехаться, да хоть пожениться... или, наоборот, расстаться. Что если она давно с другим?..
В разговоре с Диной две недели назад Антон вполне мог спросить, как поживает Степа – вопрос уже вертелся на языке, но в последнюю минуту он вдруг передумал: с какой стати ему спрашивать о человеке, которого он, по сути, не знал? Он, конечно, и Дину почти не знал, но позвонил же – после долгого перерыва, рискуя нарваться на удивленное «а кто это?».
Дело было в другом. Ему просто не хотелось ничего знать. Один раз живое доказательство присутствия у Дины личной жизни уже вторглось в его мир, где жил обросший догадками, пока еще туманный и в то же время почти сформированный образ этой девушки, и Антону стало тогда не по себе от резкого осознания: пока он рисовал себе этот образ, Дина продолжала жить вполне реально и совершенно независимо от него. И у нее, конечно, были свои увлечения, свои дела, личное пространство. И вот он – парень, с которым она встречалась, пока какой-то неудачник без учебы, работы и какого-либо дела сидел и зачем-то думал о ней. Неприятное столкновение с реальностью.
«Что ж, теперь настала ее очередь находиться в неведении, – усмехнулся про себя Антон, выбросив сигарету. – Я сказал, что она мне снится. Тогда, две недели назад, это произошло впервые. Но, конечно, я не смог сказать, что именно мне снилось. Хотя зачем-то это было нужно. Казалось очень важным. Я даже не колебался, перед тем как набрать ее номер, хотя до этого два месяца пытался выкинуть из головы все, что с ней связано. Странно, что здесь может быть важного? И кто обрадуется такому сюрпризу: едва знакомый человек сообщает, что видел во сне твою смерть? Как на это реагировать? Конечно, у нее нашелся бы какой-нибудь ироничный ответ или афоризм... но зачем ей вообще эта информация? Бред... но мысль о том, что это важно, не покидает. И сны продолжаются. Четырнадцать ночей...»
Четырнадцать раз Антон просыпался в холодном поту, и первым его побуждением было потянуться к телефону и позвонить ей, хотя бы для того чтобы услышать ее живой голос и успокоиться. А потом он понимал, что надо еще и предупредить ее. С какой стати? О чем?? В любом случае, на поводу у своих желаний он не шел.
Ну, позвонил один раз, голос услышал – и хватит. Не все же время трезвонить. У нее же, черт возьми, СВОЯ ЖИЗНЬ, на которую он так болезненно отреагировал еще в день их знакомства… с чего это его так взбесило? Просто он уже тогда чувствовал свою необъяснимую причастность к Дине, а фактически ее быть не могло – отсюда эта досада...
... причастность – о да, то же самое он ощущал и теперь. Четко, ясно, пусть и не логически – интуитивно.
«А может, так люди и понимают, что любят? – задал он себе тот самый страшный вопрос, которого избегал. – Что если я просто влюбился и, не узнав этого чувства, выдумываю себе «причастность», «важность» и прочий бред? Это было бы совершенно в моем духе – несчастная, абсолютно безнадежная любовь. Она даже успела отшить меня – там, в кафе. Ну что ж, вперед, неудачник, в большое и светлое чувство – утопай на здоровье, только один. Она здесь не при чем.... Ну нет. Если бы все было так просто... как тогда объяснить эти сны?
А как вообще объяснять сны? Надо спросить Фрейда. Впрочем, нет нужды проводить изнуряющие спиритические сеансы – его ответ известен: я хочу секса с ней. Что еще мог бы сказать Фрейд? Разве что добавил бы, что я идиот. Зачем хотеть неженственную во всех отношениях девушку, когда вокруг полно соблазнительных блондинок в мини и декольте до пупка? Да я и не хочу Дину... и не люблю. И не влюблен. Просто – ПРИЧАСТЕН к ней. А этого Вам, господин Фрейд, не понять. Пусть и мне тоже».