– Я чувствую тебя, – сказала Дина.
Это было именно то, что он хотел услышать, пусть и не осознавал этого. Поддавшись импульсу, Антон притянул Дину к себе и обнял. Она была спокойна и бесстрастна – позволила ему прижать себя к груди, но в ответ не обняла. Ее руки были глубоко спрятаны в карманы плаща.
– Извини. Я больше не буду. – Он отпустил ее.
– Я пойду.
– Я позвоню... хорошо?
– Да. Пока.
Дина удалилась быстрым шагом, и Антон некоторое время завороженно смотрел ей вслед, после чего вдруг вспомнил, что не упросил ее забрать обратно деньги. Коля будет ругаться. Ну что ж...
«Я счастлив», – впервые в жизни с удивлением подумал он.
Глава 8. Моэм
Знание пагубно для любви.
Только неизвестность пленяет нас.
В тумане все кажется необыкновенным.
Оскар Уайльд
В тот вечер во всех новостях только и говорили, что о трагедии, произошедшей на дороге. Мелькали лица родственников погибших и пострадавших, то и дело давали комментарии Смородины. Отец утверждал, что водитель был большим другом семьи и для них это большая утрата. Асю показывали исключительно рыдающей и твердящей сквозь слезы о «потере чудесного друга» (неудивительно – об ее романе с шофером давно ходили упорные слухи; вряд ли она так скорбела о десятках жертв трагедии, да и об опасности, грозившей ее отцу, не упомянула ни разу). Смородин, разумеется, держался более стойко и, в отличие от дочери, хотя бы выражал соболезнования пострадавшим и их семьям. Выглядел он неважно: очевидно, был сильно напуган.
– Надеюсь, он пересмотрит свою жизнь наконец, – вполголоса произнесла Дина.
– Бедняга, – сочувственно отозвалась Надя, сидевшая рядом на диване: сегодня она соблюдала постельный режим лишь отчасти.
– Ему-то повезло больше всех. Ася, возможно, потеряла близкого человека, куча народу пострадали, а он вышел сухим из воды. Но, так и быть, я не пойду в полицию. Пожалуй, эта семья получила... по заслугам.
– Оставим их в покое, – согласилась Надя. – И давай все-таки включим что-нибудь повеселее городских новостей. У меня есть диск с парой новых комедий...
– Прости, нет, комедии сегодня – это уже чересчур.
– Конечно, ты бы предпочла посмотреть интеллектуальную драму по мотивам романа какого-нибудь Хилдинга...
– Филдинга.
– Неважно. Но я такое не люблю. Это вы там со Степой хоть обсмотритесь, – капризно произнесла Надя. – Ой! Надеюсь, ты позвонила Антону?
Выключив телевизор, Дина с усмешкой отозвалась:
– Нет. С ним получилось куда интереснее... в общем, он спас мне жизнь.
– Та-ак, – грозно начала подруга. – А не судьба сразу рассказать?! Вечно ты самое интересное на десерт оставляешь! Выкладывай давай.
– Начнем с того, что я все-таки поехала в участок...
– !!!
– ... и собиралась сесть в маршрутку, оказавшуюся впоследствии в эпицентре взрыва.
– ?!!!!
– Впрочем, все по порядку...
***
Антон наконец дал себе волю. Разрешил себе думать о чем угодно. Необычное, новое для него, беспричинное ощущение нужности и незримой связи с другим человеком так окрыляло его, что, сидя на кухне с сигаретой в ожидании прихода родителей, он пил вино, но оставался трезвым... а может, уже был пьян, но вряд ли от вина.
Теперь ему казалось, что все сложится. У него все будет как надо. Он и раньше говорил это себе, но теперь наконец чувствовал по-настоящему. Мозаика почти собрана... Он поступит в институт, найдет замечательную работу по душе, у него будут и деньги, и счастье, а когда-нибудь и семья... и его дети будут дружить с детьми его брата, несмотря даже на разницу в возрасте ... и пойдут учиться в ту же школу... все ведь так просто. Главное – найти свое место в мире. Быть кому-то нужным. Остальное приложится...
Дина... вспоминая о ней, Антон улыбался и, нарочно дразня себя, спрашивал мысленно: «Влюбился в нее?» И сам же загадочно отвечал: «Может быть...»
... «Любишь ее?» – «Может быть...» Он больше не боялся ни вопросов, ни ответов, пусть пока они были туманными, – но тем интереснее, не так ли?