– Не знаю. Я веду себя естественно, – сообщила Дина с улыбкой.
– И не стараешься изобразить то, что из себя не представляешь, – обрадованно подхватил Антон.
– Ага. Например, кокетливую красотку.
– Прости, – сконфузился он. – Я не то имел в виду.
– Я знаю, что то. Но я ценю честность. Как сказал Софокл, «лучше будь прост да честен, чем...» – Дина внезапно прервалась и рассмеялась. – Неважно.
– Ну-ну, чем...? Продолжай! – потребовал Антон.
– Ты сочтешь за оскорбление.
– Не сочту, продолжай же! – В нетерпении он схватил ее за руку – впервые за всю встречу прикоснулся к ней и даже не заметил этого.
– Ладно! «... чем умен и лжив».
– Ха! Ну что ж, один-один. Правда, я никогда особо умным себя не считал.
– А я себя – особенно красивой.
– Зря. Вот про свою внешность я вообще молчу...
– Это не так важно.
– Для мужчины?
– Вообще. Но я бы сказала, что ты... – Дина сделала паузу.
– Странный, да?
– Интересный. Пожалуй, я пойду домой, – без всякого перехода заявила Дина (он расплылся в улыбке и только собрался прокомментировать ее характеристику). – Мне через пару часов надо собираться на учебу.
– Так тебе рано?.. Что ж ты не сказала? – встрепенулся Антон.
– Ерунда. Я отлично провела время. – В ее голосе прозвучали нехарактерные нотки – даже не теплоты, а чего-то более глубокого... сердечности, что ли.
– Я тоже... очень.
– Сейчас ничего не чувствуешь?
– Все чувствую.
– Я имела в виду твою интуицию.
– Не знаю... ощущаю только... впрочем, это все... неважно...
– Наверное. – Уже повернувшись к двери подъезда, Дина вдруг спросила:
– Как племянник? Мед помог?
– О, ты запомнила! Это так здорово, спасибо! Он почти здоров. Надеюсь, ко дню рождения своего отца выздоровеет полностью, – немного опешив от неожиданности, отозвался Антон. – А... мы еще увидимся?
– Конечно.
– Дина... – Он поймал ее руку – теперь уже нарочно – и развернул ее к себе.
– Что ты делаешь? – резко спросила она.
– Хочу посмотреть на тебя еще раз. И...
Он обнял ее одной рукой и крепко прижал к себе. Она не делала попыток вырваться, и на этот раз после секундного замешательства ее руки тоже обвились вокруг него. Его ладонь скользнула по ее волосам – столь непослушные на вид, они оказались на ощупь мягкими, как шелк.
Антон осторожно отстранился, чтобы снова заглянуть ей в глаза, и взгляд Дины поразил его. Любивший иногда красиво излагать запутанные, хаотичные мысли, сейчас он сказал бы просто, что этот взгляд выражал ВСЕ. «Да, продолжай», «нет, не надо», «мне страшно» (да, даже это – он готов был поклясться), «происходит что-то странное» («О, я тоже это чувствую, поверь мне») и при этом – «я все равно уверена во всем, что делаю и чего не делаю» (ну а как же)...
«Хоть бы она что-нибудь сказала, – мысленно взмолился Антон. – Хоть что-нибудь!!.. Одно слово. Впрочем... может, не сейчас?..» Он погладил ее по щеке и наклонился... Дина отстранилась еле заметно, но решительно.
– Музыку слышишь?
– Хм.... да, – слегка оправившись, ответил Антон. – Откуда это? В такой час...
– Знаешь, что за песня?
– Что-то знакомое. – Он заставил себя прислушаться. – Нет, не пойму.
– Земфира, «Главное». – Из уст Дины это прозвучало с непонятным ему, но ощутимым укором.
– Да. Я ее слышал. Что-то не так?
– Мне пора. До встречи.
Прежде чем он успел ответить, она скрылась за дверью подъезда.
Глава 11. «Пешки, которым повезло»
Разочарование бывает иногда полезным лекарством,
и мы в его уединении, как Тициан в его любимых сумерках,
лучше и более глубоко понимаем цвета предметов,
чем при ослепляющем солнечном свете.
Джон Рескин
Следующей ночью Степа впервые столкнулся с таким явлением как дежа вю. Три месяца назад (или чуть больше? меньше?) было то же самое: два часа, Дина – без звонка, ее торопливое «ничего не случилось, сейчас только покурю...». Правда, на сей раз балкон был раскрыт настежь: Степе нравилась легкая ночная прохлада после жаркого майского дня.