В остальном все в точности повторялось, но... до определенного момента. Вернувшись с балкона, Дина произнесла:
– Я забыла сигареты.
Растерянность в ее голосе заставила Степу вздрогнуть. Он вскочил со своего кресла и порывисто прижал ее к себе:
– Все хорошо, любимая... ты же знаешь, у меня всегда есть для тебя сигареты. И зажигалка даже. Все в порядке...
На пару ужасных секунд ему показалось, что она сотрясается в рыданиях, после чего он с облегчением понял, что Дина смеется.
– Это ж надо было. Никогда не забывала...
– Бывает, – сказал он успокаивающе.
Мягко освободившись из его объятий, Дина сообщила:
– Я приехала, потому что знала, что тебе завтра не надо рано вставать.
– Не нужно ничего объяснять. Приехала – чудесно. Я сегодня, кстати, Земфиру слушал… вспоминал наши три дня.
– Да, я тоже. Как учеба-работа?
– Нормально... – Степа усмехнулся. – Как-то странно ты это спросила. Как будто мы чужие люди и лет пять не виделись.
– Извини.
– Да брось. Курить будешь?
– Пойдем вместе...
Сколько раз они вот так стояли на его балконе: она курила, он любовался ее профилем, ласкал ее взглядом, пытаясь угадать, что у нее на душе, но ее взор был непроницаем... Он думал, что она сделает, выбросив окурок – обнимет ли его, промолчит или скажет что-нибудь (глубокомысленное? обыденное?) или молча уйдет? Непредсказуема... тверда и уверена в себе...
В этот раз мысли были те же. Сомнения – те же. Чуть нервное ожидание каждого следующего мгновения. Легкий трепет. Как всегда. И – не как всегда... Что-то было не так... Она забыла сигареты – ну, подумаешь, ерунда, с кем не бывает! Ну да... Степа знал: с кем-то, может, бывает, но только не с Диной. Не с Диной, которая спонтанно покидая дом в два ночи, берет с собой банковскую карточку, чтобы на следующий день купить книгу. Не с Диной, которая схватывает все на лету и дословно воспроизводит заинтересовавшие ее отрывки из один раз прочитанных произведений... Он припомнил, как она с усмешкой сообщила ему, когда Надя попала в больницу: «Я почти забыла, что курю». Только сильное эмоциональное потрясение могло заставить Дину забыть то, без чего она не обходилась ни дня.
– Тебя совсем доконали все эти Смородины, работа, проблемы с Надей... – неуверенно начал Степа. Он ждал подтверждения – или опровержения, или хоть каких-то слов, – но она безмолвствовала, продолжая курить.
– Тебе надо отдохнуть, – с надеждой закончил он.
– Как раз майские праздники были, – заметила Дина наконец.
– Да этого мало. Ты слишком измотана, – уже более настойчиво повторил Степа.
– Наверное, – пожала плечами она.
– Тяжелый, конечно, выдался период... если бы не сессии и прочая ерунда, я увез бы тебя куда-нибудь на пару недель, – вырвалось у Степы, и он тут же почувствовал неловкость от того, что слишком явно заявил свои права на нее – она этого не любила, да и были ли они у него?
Впрочем, Дина даже не отреагировала. Почти. Улыбнулась на секунду уголками рта – и то он был не уверен, что именно его словам, а не своим мыслям.
«Ну вот... она опять отдаляется от меня... не слышит, не видит... что-то похожее было зимой, но нет, сейчас не то, сейчас – хуже... больнее даже... возможно, из-за того что я лелеял надежды после тех трех дней и того разговора – тоже на балконе... "Меня стало тянуть к тебе все больше... я ждала, пока мое чувство примет более четкие очертания..." Сколько, интересно, на это нужно времени? Тогда мне одновременно казалось, что я могу терпеть вечно, и что это вот-вот случится... Но, если вдуматься, она не дала мне никаких гарантий. Я додумал все сам... только вот это ее "уже почти не друзья"... и что? Прошло три месяца, а она мне даже на признание ни разу не ответила... чего я еще жду?»
– Дина, – собрав волю в кулак, заговорил Степа. – Что с нами происходит?
– Ага. Хочешь судьбоносного разговора, – не дрогнув, отозвалась она.
– Да.
– Что хочешь знать?
– Хоть что-нибудь конкретное.