– Не впервой, вызову такси. Могу и на улице подождать – у тебя тихий двор...
– Нет! Нет... – Он схватил ее за плечи и привлек к себе. – Я же... я же без тебя умру!
– Степа...
– Ты ничего не понимаешь, – горячечно зашептал он. – Здесь все для тебя... ты можешь неделями не приходить ко мне, но твои сигареты всегда будут ждать тебя на столике... балкон не заклеен, потому что ты любишь там курить, и зимой тоже... твое любимое арахисовое масло всегда на самом видном месте в холодильнике, а я ведь его почти не ем, только вместе с тобой... Это не мой дом. Это твой дом, понимаешь? И сам я весь не свой – я твой! Делай со мной что хочешь, только не бросай...
«Зачем я так унижаюсь?!» – в ужасе думал он, но продолжал говорить: слова шли от самого сердца, минуя разум и не фильтруясь, пока наконец Дина, до сих пор ужасающе безучастная, не закрыла ему рот поцелуем.
– Из жалости – не надо, – отстранившись, сказал Степа отчаянно. – Я просто пытался тебе доказать...
– Я знаю. Ты мой лучший друг. Ты больше, чем друг. И нет, не из-за того, что у нас чуть не случился секс. Мы видели друг друга во всех проявлениях... и мы этого не боялись, так?
– Ты сама говорила, что себя лучше оставлять при себе, – усмехнулся Степа. – Это ты говоришь о сексе, я – о любви. Это ты видела меня во всех проявлениях – я видел только то, что ты сочла нужным мне показать. Даже в те три дня – мы были вместе двадцать четыре часа в сутки, но все осталось по-прежнему. Мы могли сколько угодно смотреть старые фотографии, обсуждать все что можно, целоваться, спать в одной постели... да даже если бы мы разделись и ходили друг перед другом нагишом, это бы ничего не изменило. Ты никогда меня не любила. «Удивление на грани испуга» – так ты это назвала? Тебе хотелось любви, ты ждала ее с минуты на минуту, я нравился тебе, но того самого чувства ты так и не дождалась – и даже не скрывала от меня это, но я, идиот, услышал только, что счастье не невозможно... Потому что без тебя все теряет смысл! Я люблю тебя... вот и все...
– Прости, – произнесла Дина совершенно изменившимся голосом. – Ты ведь одна вторая – я это знала...
– Что?
Ему было не до иносказаний.
– Тебе не хватает ровно половины до целого.
– Думаешь, я полюбил тебя, потому что не чувствовал себя целостным? Нет. Ты перепутала причину и следствие. Я полюбил тебя – и уже не мог быть целостным без тебя.
– Тем хуже – значит, я отрезала от тебя половину. Ты был единицей. А теперь? Что в тебе осталось своего? Не обижайся – просто послушай меня. Когда ты в последний раз полноценно общался с друзьями? Когда читал книгу, которая нравится тебе, а не мне?
– У меня своя работа, своя учеба, которые я не делю с тобой! – перебил Степа. – И друзья у меня свои. Общаться с ними или нет – мой выбор. Я не половина. Я целый. И любовь к тебе – не часть меня, это весь я. Ты так ничего и не поняла – как после этого ты можешь говорить, что сама кого-то любишь?
– Я ни в ком растворяться не собираюсь, – неожиданно жестко произнесла Дина.
– Значит, себя ты считаешь целостной, да? Как это удобно.
– Можешь думать, что я самовлюбленная эгоистка, если хочешь.
– Ты просто не умеешь любить. – У него потемнели глаза – от разочарования, боли, обиды, даже злости: он сам не понимал, на нее или на себя.
– Думай что хочешь.
– Зачем ты приехала ко мне, если уверена в своих чувствах к другому? Потешить самолюбие? Сказать, что мы больше не увидимся? – Он хлестал сам себя словами, которых боялся еще несколько минут назад: теперь он перешел «порог» и ему было не страшно.
– Я приехала, чтобы почувствовать твою поддержку. Как и раньше.
– Мою...? Не верю ушам. Разве тебе нужна чья-то...
– Да, нужна!
Дина почти выкрикнула эти два слова, и оба умолкли.
– В первый раз при мне ты повысила голос, – опомнившись, заметил Степа. – Кажется, ты действительно изменилась... в тебе что-то происходит.
– Степ, я сигареты забыла – тебе это ни о чем не говорит? Пустяки, конечно, но мы не первый день знакомы.
Он вздохнул и обнял ее.
– Ты хотела моей поддержки? Ты ее получишь. Я с тобой. Что мне сделать?
– Простить. И постараться понять. Ты мой лучший друг. – Дина крепко сжала его руку. – У меня никогда не было друга лучше. И не будет.