– Ага...
Степа наклонился и хотел поцеловать ее в губы, но в последний момент чмокнул в щеку.
– Интересно, если б тебе приснилось, что это я умираю, ты бы так кричала? – вырвалось у него.
Дина резко глянула на него, но в следующую секунду удивления в ее голосе почти не было:
– Откуда ты знаешь?
– Ты все время повторяла: «Антон, не умирай!» – немудрено было догадаться, что в твоем сне был Антон и он умирал, – съязвил Степа.
– Ясно... надо позвонить ему. Я сейчас.
Она слезла с кровати.
– Что – в семь утра? – спросил он.
– Он не спит, – уверенно произнесла Дина.
– Ему на работу, или он учится? – сдержанно, но все же слегка неприязненно осведомился Степа.
– Неважно. Но он не спит. Прости, пожалуйста... прости. Это очень срочно.
– Я понял. Попробую пока подремать, – солгал он.
– Прости, – повторила она снова и погладила его по щеке. – Это важно...
– Когда любишь, все кажется важным, сам знаю.
Антон уже минут десять как сидел в постели и гипнотизировал взглядом телефон. Надо было вставать, раз уж он проснулся, но ощущение, что он пропустит важный звонок (и это в такой ранний час – бред, разумеется), не давало ему сдвинуться с места. Успевший измучаться от бездействия, с которым резко контрастировала буря эмоций в душе, он был дико рад услышать вибрацию мобильника и сгреб его к себе таким резким движением, что чуть не уронил на пол.
– Я знал, что это ты, – сказал он в трубку вместо приветствия.
– А я знала, что ты не спишь, – услышал он в ответ. – Доброе утро.
– Наидобрейшее.
– Так уж и наидобрейшее? А кошмаров не было? Или начинаешь привыкать?
– Были... и – нет, не начинаю и не могу... просто после них мне всегда безумно хотелось позвонить тебе и удостовериться в том, что ты жива и здорова. Сейчас я слышу тебя – что еще нужно?
– И я... слышу тебя.
– Ты напряжена?
– Нет. Тебе показалось.
– Мне не может показаться – я чувствую.
– А что еще чувствуешь?
– Тебя.
Дина улыбалась и сама не замечала этого.
– Как племянник? Здоров?
– Да, спасибо...
– Насколько я помню, день рождения у твоего брата в субботу. Как дела с подарком?
– Куплен.
– И как он будет отмечать?
– Днем они с Ирой, его женой, заедут к родителям, а вечером приглашают меня и парочку близких друзей к себе на дачу.
– У них есть дача?
Да, Дина искренне интересовалась людьми и тем, что было у них на душе и в мыслях, но на этот раз – пожалуй, в первый раз – она задавала вопросы только для того, чтобы получить ответы. Любые ответы. Главное – голос Антона – глубокий и при этом негромкий, иногда почти вкрадчивый, иногда – резкий, отчаянный... вдохновенный... Она жадно ловила, вдыхала его и говорила себе: «Он жив... это он...» От этого становилось легче... кошмар начал отступать.
– ... на машине где-то полчаса отсюда – ну, минут сорок от силы, – оживленно рассказывал Антон тем временем. – Они там постоянно живут летом... речка есть, участок большой, урожаем они особенно не занимаются, но цветы разводят, Ире нравится. Когда у меня будет семья, я хочу, чтобы мы тоже выезжали на дачу летом – хоть изредка. Это же так здорово! Отдыхаешь от городской суеты, дышишь свежим воздухом, купаешься в свое удовольствие... банально, но... м-м, Дин, ты слушаешь?
– Конечно.
– А мне кажется, не очень. – Голос Антона стал чуть тише и теплее. – Успокаиваешься?
– Я и была спокойна... хотя…
– А то я не чувствовал. Знаешь, мне тебя не хватает.
– Позавчера же виделись.
Дина подумала, как глупо это прозвучало. «Позавчера» сгодилось бы для давних, но не особенно близких приятелей, но не для тех, кто… не для них с… не для нее и Антона.
– Вот именно – виделись тысячу лет назад! Может, сегодня вечером?.. Ох, черт, я совсем тупею.
– Что такое?
– Я же клятвенно обещал Коле зайти к нему. Уже несколько раз срывалось – неудобно... впрочем, это пустяки...