– Чем дальше, тем мучительнее... – пробормотал он – звук собственного голоса слегка успокоил его.
Нахлынули воспоминания о прошедшем дне, а вместе с ними – нежность, теплота, очередное осознание того, что он любит – и Она не сгорела в страшном пожаре, как ему только что привиделось, а спокойно спит у себя дома, а вечером они увидятся... Она по-прежнему живет, живет совершенно нормальной СВОЕЙ жизнью, только теперь частью этой жизни становится и он... и ей этого явно хочется…
... и все-таки.... припомнив некоторые подробности сна, Антон содрогнулся. Родители, несколько раз случайно наблюдавшие его пробуждения среди ночи, советовали ему пить валерьянку, и как раз перед сном он последовал их рекомендации – в этот раз он не мог выдержать ТАКОЕ. Но, вопреки всему, кошмар «навестил» его и, что еще ужаснее, стал даже более ярким.
«Как будто это приближается...» Антон отбросил эту мысль, но, как бумеранг, она упорно вернулась. Он отбросил снова. Все в порядке. Еще несколько часов – и он сможет обнять ее... самое сильное желание в его жизни, самая светлая мечта, которая скоро сбудется... «Я. Тебя. Люблю, – мысленно произнес он – никогда и ни в чем он не был так уверен. – Я знаю, ты почувствуешь».
Антон мог поклясться, что в этот момент Дина улыбнулась во сне...
Но…
«... как будто это приближается...»
Нет!
«...приближается».
Глава 2. «Всегда выбирала друзей»
Не бывает обязательств, которые исполнялись бы
без доли принуждения.
Яромир Судак
– После того, что ты сказала, мне еще жальче Степу.
Надя была на редкость сдержанна: ни разу не улыбнулась подруге – разве что натянуто-вежливой, мимолетной полуулыбкой – и с нехарактерной осторожностью подбирала слова.
– Что тебя не устраивает в Антоне? – осведомилась Дина.
Явно сдержав свой первый порыв, Надя отозвалась лишь через несколько секунд:
– Все нормально. Я просто не понимаю, почему ты решила быть именно с ним.
– Я объяснила.
– Ты объяснила, что чувствуешь. Но он-то что за человек?
– Когда я спросила, что за человек твой новый парень, ты заявила, что я все усложняю. И не ты ли все выспрашивала, не влюбилась ли я в Антона? Наконец я даю тебе определенный ответ, а ты недовольна.
– Он же некрасивый, – выпалила Надя и, достав из сумочки пудреницу, зачем-то принялась вертеть ее в руке.
– Правда? – Дина устремила на нее свой фирменный пристально-изучающий взгляд.
– Ну конечно! Какие-то маленькие глазки, тяжелый подбородок... разве ты сама считаешь его красивым? – Надя вроде бы перестала тщательно следить за словами, но главное, очевидно, так и осталось невысказанным.
А Дина выжидала, собираясь дать ей выговориться окончательно, и этот ход был верным: встречая в ответ равнодушное молчание, подруга все больше закипала, и натянутая вежливость отлетала от нее, как шелуха.
– Стоило ли двадцать лет никого к себе толком не подпускать, чтобы потом выплеснуть все накопившиеся чувства на... этого?? Совершенно никчемный тип! Его приятель – и тот симпатичнее во всех отношениях – хоть анекдот может рассказать, атмосферу разрядить! А этот только и умеет, что на тебя пялиться... Он вообще еще на что-нибудь годен? Ну, хоть в постели? Не смотри так насмешливо – это тоже немаловажно! Или его конек – интеллектуальные разговоры? Вы, наверное, с утра до вечера Хилдинга обсуждаете? Вот что я тебе скажу: ты просто не в себе! Ну, что ты молчишь?
– Жду, пока ты закончишь. Перебивать невежливо, – иронично произнесла Дина.
Мимо на бешеной скорости промчались какие-то дети на роликах. Бабушка с соседней скамейки громко звала внука, который, увлекшись катанием на качелях, ничего не слышал (а может, просто делал вид). Майский день был жарким и как нельзя лучше подходил для прогулок.
Поскольку была суббота, народу в парке было вдвое, а то и втрое больше обычного. Жизнь кипела. Сирень цвела. Солнце сияло. И только над двумя лучшими подругами будто нависла черная туча.
– Так ты все сказала? – спросила Дина.