– Да, – отрезала Надя и отвернулась.
– Ну вот что. Говоришь, я не в себе? Что ж – тут я не удержусь от цитаты, – как писал Томас Манн, «для того, кто вне себя, нет ничего страшнее, чем вернуться к себе». Так что пусть будет так. Хотя я ощущаю себя не меньше собой, чем обычно... ну да ладно. А что касается недостатков Антона – я не собираюсь вступать с тобой в перепалки, потому что вижу, что дело в другом. Есть более веская причина твоей неприязни. Надеюсь, ты ее все-таки откроешь.
– Да! Я теряю тебя! – воскликнула она. – Это ты хотела услышать? Все твои друзья и поклонники не составляли для меня серьезной конкуренции: я знала, что я для тебя на первом месте. А когда я увидела вас с ним вдвоем... это было ясно сразу. Вам никого не надо, кроме друг друга. И если бы твой день рождения был завтра, ты плюнула бы на нашу традицию и отпраздновала его с ним, а не со мной. Чего-то подобного я ждала и боялась, но никак не думала, что это будет Антон! Кстати, будешь довольна – Коля мне шепнул, что никогда его таким не видел. И тоже заметил, что, видно, нескоро встретится с другом вдвоем или в мужской компании… Похоже, что вы теперь друг от друга не отлипнете, – капризно закончила Надя и вдруг заплакала.
Заплакала как-то очень по-детски, не закрывая лица руками и пытаясь стереть слезы, но в результате только размазывая их по щекам. Проходивший мимо мальчуган настороженно глянул на Надю и вернулся к поискам закатившегося в кусты мяча.
Дина молча обняла подругу и гладила ее по голове. Надя уткнулась ей в плечо, оставляя на белоснежной футболке подтеки черной туши, на что Дина будто и не обращала внимания. Она достала из кармана джинсов влажные салфетки и протянула их Наде.
– Лучше сотри макияж. Его все равно уже почти нет.
– Не могу! У меня на подбородке страшная сыпь! Так не видно?
«Уже успокаивается, значит...» – с облегчением отметила Дина.
– Ничего не видно. Опять конфет наелась?
– Ага. Нервы, нервы. – Надя прижалась к подруге еще крепче. – Правда же никто тебя у меня не отнимет?
– Это просто невозможно. Ты мне как сестра.
Надя постепенно перестала всхлипывать и наконец деловито занялась макияжем.
– Нет, просто ужасная сыпь! – заявила она, припудриваясь.
– Очевидно, в твоем воображении, – засмеялась Дина.
– Ты меня утешаешь. Даже не знаю, как сегодня показаться на глаза моему Леше.
– Увидитесь?
Она повернула к Дине все еще припухшее от слез лицо.
– Не говори мне, что ты забыла! Мы еще на майских праздниках договорились! Сегодня мы идем в клуб, где ты познакомишься с Лешей. Ты согласилась. Мы же все обсудили, пока в город ехали!
– Мы строили такие долгосрочные планы? М-да, я думала, «наше прошлое научило нас не заглядывать далеко вперед». Как в «Трех товарищах»...
– Так ты не помнишь?!
– Врать не буду – к сожалению, нет.
– И, конечно, уже запланировала что-то на это время? – резко осведомилась Надя.
– Увы... но, раз я обещала... – примирительно начала Дина.
– Ты собиралась побыть с ним, да?
– В последнее время я много забываю... но, если я тебе действительно обещала...
– Нет, знаешь, ты мне не сестра! Я тебя ненавижу, ясно? – Надя оскорбленно отвернулась. – И не вздумай ответить афоризмом. Я знаю, что это проще всего.
– Договорились. – Дина подняла руки в знак того, что полностью сдается и признает вину, но Надя на нее по-прежнему не смотрела.
– Знаешь что? Если сегодня выберешь его... меня больше не увидишь! – выпалила она.
Дина глубоко вздохнула. Хотелось курить, но, увы, они были в детском парке.
– Надь, такие ультиматумы обычно выставляют в садике.
– Ты не ходила в садик, – буркнула девушка. – И, между прочим, я серьезно. И я не передумаю.
– Хорошо. Ты имеешь право обижаться. – Во взгляде Дины мелькнуло раскаяние. – Да. Мы говорили об этом на пути в город... припоминаю. Но, кажется, я сказала только «посмотрим».
– Ты сказала, «посмотрим – скорее всего, да»! У тебя уже тогда голова была забита твоим Антоном.
– Ладно, ладно...
«Я всегда выбирала друзей...» Еще три месяца назад она говорила об этом Степе с такой уверенностью... «Да ведь я и сейчас уверена, так?»