Он услышал ее тихий смех и уязвленно переспросил:
– Что?
– Да ничего. Подойди ко мне.
– Хорошо. – Он порывисто шагнул к тахте.
– Присядь.
– Ладно.
Дина провела ладонью по его лицу.
– Ты горишь.
– Я… знаю.
Она повернула голову и осторожно коснулась губами его губ. Ее руки обвились вокруг него.
– Я люблю тебя, – прошептал Антон, – люблю…
Даже в темноте он видел (или так хорошо чувствовал?) мягкое сияние ее глаз. Впервые он пораженно сказал себе: «С ней творится то же самое…» Сколько бы раз он ни услышал от нее слова любви и даже ни прочувствовал ее состояние, до сих пор ему все равно до конца не верилось, что это правда. Антон был не такого высокого мнения о себе, чтобы позволить себе думать, что кто-то мог бы принять его целиком – таким, какой он есть. Да не просто кто-то, а Она – королева…
Ощущение счастья, смешанного с радостью осознания этого счастья (то есть счастье, помноженное на два, а то и на три) захлестнуло его, и он привлек к себе Дину так близко, как только мог. Он хотел отдать ей все, что у него было, подарить всего себя – если уж ей это и вправду нужно. Он больше ничего не замечал и ни о чем не думал. Во всем мире были только он и она… Все слова, которыми Антон мог бы выразить это, казались ему до боли знакомыми и избитыми, но чувства – нет. Почему же эти фразы стары как мир, почему кажутся приторно-банальными? Впрочем, если все, кто произносил их и «истер» до дыр и до потери смысла, действительно несли в душе то же, что и он теперь, – он готов был простить их…
– … и, если так, мы живем среди счастливчиков, – незаметно для себя произнес он вслух.
– Что правда, то правда. – Дина редко переспрашивала. – Только они сами этого иногда не понимают… частично из-за того что «то, что составляет счастье человека, должно вместе с тем быть источником его страданий»… Гете.
– Верно. Просто счастливым обычно есть что терять. Но сегодня – не только никаких сигарет, но и никаких страданий.
– Принимается.
Больше они ничего не говорили. Антон целовал ее, касался ее кожи – осторожно, требовательно, жадно, и ему казалось непостижимым, что это возможно – просто так быть рядом, вдыхать ее запах, будто все это совершенно естественно и доступно, будто за это не надо платить страшную цену… Не избалованный счастьем, Антон знал наверняка, что расплата еще предстоит, но пока… пока он глотал каждое мгновение.
Податливо расстегиваясь и оседая на пол, одежда переставала служить преградой для их прикосновений. С торопливым любопытством они исследовали тела друг друга руками и губами. У обоих дрожали руки… Все вокруг кружилось, расплывалось, таяло…
Антон не представлял, что в природе существует ТАКОЕ. Что, соединившись друг с другом физически, двое людей могут ощутить, как их энергетические потоки, их души, сердца сливаются в один безупречный золотой шар, растворяясь в котором, они в то же время находят себя, даже недостававшие прежде части себя… Потерянные фрагменты его разобранной мозаики восстановились, разрозненные части срослись, и он смог дышать полной грудью…
– Я люблю тебя, – прошептал он.
– Я люблю тебя. – Дина погладила его по щеке, и, перехватив ее руку, Антон ощутил влажность ее ладони. Только теперь он осознал, что плачет. Это было так естественно в тот момент, но так откровенно, что он невольно пробормотал:
– Боже, извини меня… я…
– Не объясняй. – Дина приложила палец к его губам, а потом наклонилась и поцеловала их. – Давай спать. Я хочу, чтобы этот день завершился сейчас. Думаю, это лучший момент.
– А ты не исчезнешь? – спросил Антон с опаской, которая развеселила ее.
– Нет, ну ты точно еще ничего не понял.
– Скорее, еще не до конца поверил. Но я в процессе… Можно тебя обнять?
– Ну конечно.
– А тебе удобно будет так спать?
– Да.
Дина действительно уснула почти сразу, чего нельзя сказать об Антоне. Несмотря на усталость после насыщенного дня, он хотел отвоевать у сна хотя бы еще несколько драгоценных минут рядом с ней. Через полчаса, когда он начал было проваливаться в дрему, Дина внезапно дернулась в его объятиях и прошептала: