строим планы, готовимся к одному,
а судьба преподносит нам совсем другое.
П. Бомарше
К счастью для себя, Степа так и не узнал, что Дина была в клубе в ночь пожара: запоздалый ужас свел бы его с ума. Поначалу он не имел ни малейшего представления и о смерти ее подруги, знал только о самом факте страшного пожара, унесшего пятьдесят жизней – об этом говорили во всех городских новостях. Пострадавших оказалось так много, что ожоговых центров города не хватило на всех и часть жертв пришлось доставить в больницы других городов. О подобном Степа слышал после пожара в Перми в 2009 году, тоже разгоревшегося в клубе во время огненного шоу, и удивлялся отношению учредителей подобных заведений: сколько же раз это должно произойти и сколько еще человек должно погибнуть, чтобы наконец запретили эти «игры с огнем», да еще в помещениях, не отвечающих требованиям пожарной безопасности?
Однако чересчур близко к сердцу он это не воспринимал… пока не позвонил Дине однажды вечером: он тревожился, что она несколько дней не дает о себе знать, да еще после той памятной ночи, когда призналась ему, что любит другого. Да, она обещала не бросать Степу совсем, а на слово Дины можно было положиться, но все же ее исчезновение беспокоило его. Точнее, только оно его и беспокоило, как и все, что вообще было связано с ней. Из гордости помучившись некоторое время и несколько раз поймав свою руку на лету к трубке, Степа все же решился набрать ее номер. Вот тогда-то он и узнал все.
Ее голос был довольно безучастным, но его сердце сжалось от боли: переживал он, разумеется, не столько о Наде, которую видел всего пару-тройку раз в жизни, сколько о Дине.
– Я знаю, как она была тебе дорога, – сердечно проговорил он, с трудом подбирая слова (утешить в такой ситуации невозможно). – Как это выразить? Мне очень жаль… держись, моя милая… чем тебе помочь? Хочешь, я сейчас прибегу к тебе? Поговорим, отвлечешься хоть чуть-чуть…
– Спасибо. – Голос Дины потеплел. – Спасибо, я ценю… мой друг… ты настоящий друг. Но, пожалуй, не надо.
– Не хочешь никого видеть?
– Просто сейчас лучше не надо, – повторила она.
– Как скажешь. Помни, что я с тобой… А похороны? Их ведь еще не было? Можно я приду и побуду рядом?
– Похороны завтра. Конечно, ты можешь прийти, ты же знал ее. Но только… – Дина помедлила, а затем отрезала:
– Со мной будет Антон.
– Ой… – Степу будто обухом по голове ударили.
«Ага, утешать ее, за руку держать – размечтался! Для этих целей у нее есть другой…» Как ни странно, только теперь он вдруг понял, что чувство Дины к Антону серьезно, раз она подпустила его к себе настолько близко. Степа ощущал себя так, будто в его кровоточащую рану вонзили гвоздь … но время было явно неподходящим для того, чтобы это показывать.
– Ладно, – деловито ответил он, собравшись. – Но я все равно могу прийти? Ты не против?
Черта с два он откажется от нее из-за этого. Пусть придет хоть с британским министром.
– Конечно, нет. Я буду… рада тебя видеть. И родители Нади вряд ли против… впрочем, они, скорее всего, и не заметят. Им не до того.
– Ох, да… понимаю.
– Не дай Бог тебе когда-нибудь такое понять.
Положив трубку, Дина рассеянно глянула на остывшую еду на столе и безразличным тоном проговорила:
– Ладно. Потом поем.
– Нельзя потом. Ты уже сутки ничего не ешь. – Все это время Антон держал ее за руку.
– Лучше бы ты поел. Сам ведь голодный. Я не хочу еще и тебя втягивать во все это.
– Дина, во «все это» я втянут автоматически, потому что люблю тебя. Да и вообще трудно найти человека, более втянутого в то, что произошло. С моими снами и предчувствиями…
– Да. – Она перевела на него неожиданно острый взгляд. – Ты увел меня за несколько минут до пожара. Беда только в том, что, слепо схватившись за твою протянутую руку, я забыла в свою очередь протянуть руку близкому мне человеку.
– Ты ни о чем не знала, – отозвался Антон с готовностью человека, ведущего один и тот же разговор в сотый раз и уже выучившего все реплики. – Я тебе даже не пояснил, что боялся именно пожара. Это моя вина.
– Ты не мог ни в чем ручаться – это ведь всего лишь интуиция. К тому же, тебе некогда было думать о других, малознакомых людях. Ты приехал, чтобы защитить от опасности именно меня. А я даже не удосужилась спросить, грозит ли она мне одной… И, что хуже всего, я ничего не почувствовала. Даже когда мне снился кошмар, он был не о Наде.