– Я ее лучший друг. Еще бы я не знал. А вот ты…
– Не начинай. Мы идем по кругу, – покровительственно остановил его Антон. – Я ничего о ней не знаю, мы мало пережили вместе – я все это уже слышал и чувствую, как сильно тебе хочется донести это до меня. Но я неплохо понимаю с первого раза. К тому же, ты мне не Америку открываешь. Мне нечего на это возразить. Все, что я могу тебе ответить – я даже рад, что мне есть куда стремиться. Надеюсь, у нас все впереди…
– Вы разговаривали обо мне? – перебил его Степа.
– Редко. Ты же знаешь, Дина не из болтливых.
– Она никогда тебе не говорила, кем я был для нее? Хотелось бы узнать это хотя бы теперь.
Антон даже вздрогнул от такой откровенности: теперь уже он был вором, а Степа одну за другой швырял драгоценности к его ногам.
– Ты был – и сейчас остаешься – очень близким для нее человеком. И уж точно больше, чем другом. Она очень тебя любит.
Ответить на такое было в общем-то нечего. Задавать вопросы дальше не имело смысла. Степа и сам не очень понимал, зачем спросил это – просто не удержался. Да, это было похоже на признание поражения…
«Но ведь мы оба знали и так, что я не в выигрыше. Все, что мне оставалось – делать хорошую мину при плохой игре. Если я и этого не смог – ну что ж, вряд ли это сильно меняет дело. Не то чтобы я ощущал себя ничтожеством. Но уж точно я не победитель. Я снова угодил в середину, но совсем не золотую, а самую что ни на есть серую. Как обычно. Там мне и место… Но он-то, этот Антон, – разве он не такой же середняк? Разве у него внешность Аполлона? Возможно, он отличается редким умом? Или, может…»
– Слушай, а ты, случайно, не цитируешь классиков наизусть?
Это предположение вызвало у Антона приступ смеха, столь неуместный после недавних событий. Он быстро прекратил хохотать, но еще несколько секунд пытался сдержать улыбку.
– Да я даже «Мороз и солнце» Пушкина с ходу не вспомню. Вот сейчас попытался, всплыло только: «Мороз и солнце, день чудесный, еще ты дремлешь, друг прелестный». Что там дальше – кому-то куда-то пора?..
– Много читаешь? – не унимался Степа.
– Довольно много.
– Серьезную литературу или какую-нибудь фантастическую чушь?
– И то, и другое.
– А сам не пишешь?
– Куда уж мне.
– А в школе, случайно, не перескакивал через несколько классов? Ну, из пятого в одиннадцатый, например?
– Забавное предположение.
– И университетскую программу не за полгода прошел?
– Я из универа ушел. Степ, не пытайся… я и сам понятия не имею, что она во мне нашла, – снова ухмыльнувшись, положил конец допросу Антон. – Все, что у меня есть – это интуиция. И любовь.
– Не так уж мало.
– Но и не много.
Они помолчали, но напряжение начало уходить. По крайней мере, теперь они видели друг в друге не безликих соперников, а людей с человеческими чувствами.
– Жалко Надю. Совсем молодая, – сказал Степа.
– Очень. Очень жалко.
– Ты знал ее?
– Шапочно.
– Мой автобус. Я поеду.
– До свидания.
Когда Степа уехал, Антон, сам того не заметив, выкурил уже третью сигарету. Почему-то у него на душе стало немного теплее.
Глава 10. «Расскажи мне все»
Великие беды легко перешагивают через любые проливы.
Леонид Максимович Леонов
– Привет. Я Дина. Подруга Нади.
– Ох ты Господи. – Первая реакция лежавшего на кровати человека была нервной – он резко натянул одеяло до подбородка. Дина все же успела разглядеть на левой стороне его лица впечатляющих размеров ожог.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она. – Я принесла тебе фрукты…
– Спасибо. Мне ничего не нужно, – отрезал Леша. – Как ты вообще меня нашла? Точнее говоря, зачем ты меня искала?
– Во-первых, хотела узнать, как ты.
– Ну что? Узнала? – ворчливо перебил он ее. – Видишь это? – Высунув лицо из-под одеяла, он ткнул пальцем в ожог. – Я изуродован.
– Все равно это лучше, чем надышаться угарным газом и погибнуть, согласись.