– Да. Бывает, что я даже злюсь на тебя, – откровенно произнесла Дина, казалось, не замечая его мук. – Хотя должна бы лежать у тебя в ногах.
– Ничего ты не должна, – сдавленно пробормотал Антон.
– Знаешь, когда на меня находит это… ну, когда я начинаю обвинять тебя… тогда я говорю себе, что на твоем месте поступила бы точно так же. Антон, я очень люблю людей и очень стараюсь быть человечной. Но в этом случае я не думала бы ни о ком, кроме тебя. Я забрала бы тебя, и мне было бы важно только это. Только твоя жизнь. Пусть даже при этом пострадали бы миллионы. Знаю, как дико это звучит, но это так. Я люблю тебя, а любящие ужасно эгоистичны. Только это извращенный эгоизм.
Она остановилась прямо посреди тротуара и прижала его к себе.
– Я все чувствовала. Прости. Не хочу больше причинять тебе боль. Но никак не получается это не делать.
– Я хочу знать всю правду. Всегда.
– Я не смогу тебя ненавидеть. И никогда не попрошу уйти. Будь со мной.
– Я с тобой.
Они вместе – как всегда, одновременно – закурили, и Дина спросила:
– Как вчера съездил к Валере?
– Все хорошо. Только Ире было тяжеловато. Ей пришлось ненадолго прилечь. Они очень беспокоились о тебе, все время спрашивали, как ты держишься. Хотели, чтобы я привез к ним тебя как-нибудь…
– Спасибо. Я очень благодарна им за заботу. Они хорошие люди.
– Ты им тоже понравилась.
– Рада. А к Кате ты поедешь?
– Я же… позвонил ей.
– Думаю, надо еще и навестить. Ей будет приятно.
– Может, поехали вместе?
Дина помотала головой.
– Она хочет видеть именно тебя. Я-то ей на что.
– Я о том, чтобы ты зашла к Леше, а я к ней.
– Идея неплохая, но Лешу сегодня выписывают.
– Слава Богу. Кате, как я понял, до поправки еще далеко. Меня так тронуло, что она пыталась узнать обо мне. Говорит, даже высматривала меня в толпе эвакуировавшихся. Когда люди спасаются из огня, им обычно не до того, чтобы думать о судьбе знакомых. Мы ведь даже не друзья. Может, она соврала? – предположил Антон с надеждой (ему не хотелось выглядеть негодяем по сравнению с девушкой, которая водила его вокруг пальца – конечно, перед лицом беды все равны, но…).
– Не думаю, – ответила, однако, Дина.
– Считаешь, то, что она не собиралась возвращать мне долг и использовала меня тогда в кафе, не мешает ей быть добрым и сочувствующим человеком?
– Считаю, что она к тебе неравнодушна.
Антон нахмурился.
– Что? Она?! Да брось. Может, Катя и флиртовала со мной – так она со всеми флиртует…
– Я не о том. Помнишь, ты описывал мне ее первую реакцию, когда ты позвонил? Первым делом она радостно сказала, кажется, «ну слава Богу, ты жив». Это ведь звучало искренне?
– Да, я почти растрогался. Это было так не похоже на нее…
– Вот именно – не похоже. С особенными для нас людьми мы редко ведем себя так же, как с остальными.
– Да брось, – повторил Антон. – Вряд ли она желала бы мне смерти в любом случае. Да и если она так переживала, что ей мешало навести справки, как это сделал я? Горячая линия для семей пострадавших…
– Говори что хочешь. Могут же и у меня быть предчувствия.
– Ладно… мне-то, собственно, все равно. У меня же есть ты. – Он нежно погладил руку Дины, но она не ответила на его ласку и вдруг остановилась.
– Куда мы идем?
– А что такое? – произнес Антон удивленно (для нее вообще было нетипично задавать вопросы).
– Просто ответь.
– Ладно. Я хотел отвести тебя в… ту самую кофейню.
– Прости, я решила больше там не появляться. Плохие воспоминания.
– Ох. Я не подумал, – раскаялся Антон. – Пошли куда-нибудь в другое место.