– Как хочешь.
Они свернули с прежнего пути и некоторое время шли молча.
– Мне жаль, что так вышло, – произнес Антон. – Ведь у нас там было первое свидание.
– Не свидание, – улыбнулась она уголками губ.
– Ну… да. Мы же платили поровну, – хмыкнул Антон и повторил:
– Вообще, «жаль» – слабое слово. Я просто не знаю, что с этим делать. Все было таким чистым, таким… белоснежным. Но перед такой чернотой все равны... Понимаешь, о чем я?
– Чем ярче счастье, тем ужаснее расплата. Всегда так.
– Это несправедливо. Где МОЯ расплата? Я уже открыл кошелек – называйте цену!
– Не шути с этим и не гневи Бога.
– Бог и так гневлив сверх меры, если так сурово карает человека за три дня счастья.
– Три дня…магическое число для меня, – заметила Дина туманно.
– Не только для тебя. Святая Троица…
– Я не о том.
– О чем? Расскажи, – попросил Антон.
– Просто в моей жизни были еще три особенных дня, когда я ощущала душевное тепло… хотя в целом мне тогда было не очень спокойно…
– А что было после тех дней?
– Да ничего, – пожала плечами Дина. – Обычная суета. Но в уголке сознания до сих пор живет то ощущение… местами эмоции были даже островатыми, но в основном – гладкими и приятными на ощупь, как шелковая ткань. Была надежда… на что-то…
– Тебе больно об этом?.. – обняв ее за плечи, спросил Антон встревоженно.
– Я стараюсь, вспоминая о чем-то хорошем, не сожалеть о нем впустую, а возрождать в себе те же эмоции, которые оно вызывало у меня в прошлом. Мне кажется, это единственный выход – иначе воспоминания будут приносить только боль. То, что было, не возвращается. Но кто сказал, что все уходит бесследно? По Ромену Роллану… нет, я не хочу никого цитировать. Скажу своими словами: все хорошее, что с нами было, по-прежнему в нас. Этого никому не отнять. Ты говоришь, у нас все было кристально чистым. Никто не станет этого отрицать и не сможет вернуться в прошлое, чтобы все между нами испортить. Так что для нас начало навсегда останется безупречным. И со временем все снова выправится…
– Обязательно, – с готовностью отозвался Антон.
У слов Дины – по крайней мере, так это ощущал Антон – было волшебное свойство проникать в самое сердце и оставаться глубоко внутри, куда не доходят больше никакие слова, никакие чувства… Он словно находил у своей поношенной куртки потайной карман, причем полный бриллиантов. Он содрогался от полноты чувства Ее, которое потоком вливалось внутрь и смешивалось с его кровью.
«Если б можно было, занес бы сам себя сейчас в Красную книгу. Или собственное сердце – в специальную лабораторию для научных исследований. Они бы там все со стульев попадали, потому что это аномальное сердце! Оно даже не разделилось пополам, а, напротив, увеличилось вдвое. А еще оно умеет принимать сигналы. Все входящие от одного-единственного абонента. Для остальных – простите – доступ закрыт…»
Дина невообразимо нежно поцеловала его в губы.
– Я подумала… пойдем в кофейню. Мы еще не далеко ушли.
– В кофейню, ты уверена?
– Да. У нас там было первое свидание. Этого же не отнимешь, так?
– Ты сказала, не свидание, – засмеялся Антон, почему-то с облегчением.
– Неважно теперь, – махнула она рукой. – Это место мне дорого. Зачем перекрывать кислород хорошим воспоминаниям и давать зеленый свет плохим?
– Это верно… мудро.
Они резко развернулись и пошли назад.
– В конце концов, – добавила Дина, – мы и в ту ночь были счастливы. Глупо это отрицать.
– Ужасная ночь… и прекрасная, – согласился Антон. – Ничего настолько кошмарного больше не произойдет. А вот хорошее может и повториться…
Гордый профиль Дины, сидящей в автомобиле Валеры на переднем сидении… Дина, помогающая Ире стелить постель (почему-то это выглядело так уютно, почти по-семейному)… огонек ее сигареты в темноте (Дина пугала Антона равнодушием к своей судьбе, он содрогался, а в глубине души трепыхалось сладкое ожидание – еще немного, и они останутся вдвоем на всю ночь)…
И потом… ее взгляд – мягкий, нежный, сияющий… ее теплые руки… ее поцелуи… запах ее кожи… чувство уверенности Антона в самом себе, когда она вздрагивала ночью от кошмарного сна: «Я рядом, я буду оберегать ее от всего и всю жизнь, быть с Диной – цель и смысл моей жизни…»