– У меня сейчас странное ощущение, – произнес Степа, наблюдая за действиями Дины. – Как будто ты никуда не уходила. И те три дня продолжаются… Они до сих пор во мне живут.
– В последнее время слишком уж часто приходится обращаться к прошлому. А мы еще так молоды. Это дурная привычка…
– Наверное.
Дина протянула ему бутерброд и присела за стол.
– Как там… родители Нади? – спросил он с подобающим скорбно-учтивым видом.
– Разумеется, отвратительно. Мать впала в депрессию, ушла с работы и целыми днями рыдает дома. Я хотела к ней зайти несколько раз, но она не желает никого видеть.
– Бедняжка. Что тут сказать… все это просто ужасно. А ты потрясающе держишься.
– Спасибо.
– Я знаю, как тебе ее не хватает…
– Да.
– Прости… – выдохнул он. – Прости, что я об этом.
– Ничего. Я об этом все равно постоянно думаю.
– И, конечно, винишь себя в том, что тебя не оказалось рядом?
– О да, – коротко сказала Дина (она помнила, что Степа не знает о ее присутствии в клубе в ту ночь, и не планировала просвещать его на этот счет).
– Однажды ты уже подвергалась опасности из-за нее. Не сомневаюсь – ты не бросила бы ее в беде и в этот раз.
Дина так сжала руки в кулаки, что ногти вонзились в кожу.
– Антон говорил то же самое, – вырвалось у нее, хотя она обещала себе по возможности не упоминать при Степе об Антоне.
Только на самом деле – не однажды. Он сказал – «два раза». «Два раза ты сама чуть не погибла из-за нее»… Ох, какая странная мысль. Я чуть не погибла два раза. Магическое число – три. Значит, в третий раз уже наверняка?.. А если выживу в третий раз – испытания окончены?.. Боже, какая глупость. От этих снов, знаков и предчувствий с ума можно сойти».
Сделав несколько чересчур поспешных глотков лимонада и чуть не подавившись, Степа с деланой небрежностью спросил:
– И как там Антон?
– С ним все в порядке, – отрезала Дина. – Знаешь, о ком я сейчас часто вспоминаю? Об Асе Смородиной. И не потому даже, что Надя накануне той ночи в клубе увидела ее книгу в транспорте и сочла это дурным знаком. Просто я только теперь начинаю ее понимать… Да, после катастрофы на дороге я осознавала, что погибло много ни в чем не повинных людей, и разозлилась на Колю… неважно, на парня одного, который сказал, что «это хороший урок для тех, кто жаждет славы». Бомба-то предназначалась отцу Смородиной. Но потом, смотря с Надей новости, сама заявила что-то вроде «надеюсь, он пересмотрит свою жизнь наконец» и «эта семья получила по заслугам». Конечно, я была в гневе. И только сейчас я вижу, какова цена одной человеческой жизни. И могу хотя бы отдаленно представить себе, как тяжело было Асе Смородиной потерять возлюбленного – если у них с шофером действительно был роман, да даже если просто друга – уж другом семьи-то он точно был… Пострадал ни за что. Случайная жертва, как и Надя. Однако, если бы кто-то недолюбливающий меня посмел бы высказать, что ее… уход – хороший урок для меня или что-то в этом роде… мне кажется, я готова была бы задушить его своими руками.
– Ты хочешь сказать, что больше не ненавидишь семью Смородиных?
– А смысл теперь ненавидеть?..
– По прежней работе не скучаешь? – Пришло время сменить тему на более безопасную.
– Ее время прошло.
– Ты мудра не по годам. – Степа приобнял Дину.
– Пошли-ка вещи собирать, – распорядилась она.
– Да подожди, дай хоть посмотрю на тебя, – взмолился он.
– Еще насмотришься – я пока никуда не ухожу. Идем.
Не прошло и часа, как все вещи были упакованы.
– Остальное, действительно, можно докупить там. Вроде ничего не забыли, – сказала Дина, оглядевшись. – Завтра после умывания положишь еще зубную щетку, пасту, мыло – и готово. Надеюсь, о еде в поезд ты уже позаботился?
– Можно и так сказать. В холодильнике есть помидоры и сок. Может, сварю себе пару яиц. Мне много не надо.
– Сделай еще пару бутербродов. Все-таки путь неблизкий, а кто знает, что там будут на станции продавать. Лучше не травиться.
– Мы так быстро собрались. Без тебя я бы возился часа два, если не больше. А с тобой даже список не понадобился.