– Но он же на нас не обидится? – Катя одарила хозяина квартиры кокетливым взглядом из-под ресниц, и тот, очевидно, потеряв дар речи, проблеял что-то невнятное.
– Ладно, ладно, – вздохнул Антон. – Если это необходимо, давай поговорим.
Они вошли на кухню, и Катя немедленно захлопнула за ними дверь.
– Почему ты меня избегаешь? – сразу взяла быка за рога она.
Он с удивлением заметил, что она не флиртует с ним. Уже в следующую секунду, впрочем, на смену удивлению пришла усталость.
– Я и не думал тебя избегать. Зачем мне эти демонстрации. Просто мы мало знакомы…
– Я отлично понимаю, почему Коля сочинил эту ерунду про твою девушку, – перебила Катя. – Я нравлюсь ему. – Последнее было произнесено с такой снисходительностью, что Антон невольно пожалел друга.
– Но почему ты не стал этого опровергать? Ты ведь, наверное, слышал, как он это говорил? Или нет?
– А что тут опровергать? У меня действительно есть любимая девушка, и она будет здесь с минуты на минуту.
– Да не будет здесь никого! – настойчиво и чуть ли не гневно заявила Катя. – Это ты подговорил Колю мне соврать? А, я догадываюсь! Ты просто не хочешь, чтобы я… я просто не в твоем вкусе, да?
«Какой-то странный дешевый спектакль», – отметил Антон про себя. Обложенное ватой сердце угрюмо и тревожно молчало. «Ладно. Дешевый так дешевый. Будем играть по правилам».
– А разве я так хорош, что тебе не все равно, занят я или нет? – Ему самому стало тошно от этой фразы – не привык он вести такие разговоры. И привыкать не хотел.
– Ты совсем не красавец… – протянула Катя, пристально глядя на Антона.
– То-то и оно, – согласился он.
– Но ты… почему-то… потрясающий. Я так беспокоилась, что ты пострадал от пожара, а когда ты пришел в больницу, специально чтобы проведать меня… это было ТАК… в этом было что-то такое человечное… я обрадовалась и была тронута… и… со мной что-то произошло. Что-то странное… и, знаешь, тот пожар… все-таки мы оба там были. Ты ушел раньше, да, но в каком-то смысле мы пережили это вместе. Знаю, раньше я не всегда была честной, хорошей и все такое... но, поверь, то, что случилось в клубе, изменило меня. Я о многом стала задумываться. Все это было действительно серьезно, могло кончиться ужасно, и… наверное, это нас связало… – почему-то умоляющим тоном завершила свою сбивчивую речь она.
Ее лицо как-то вдруг оказалось почти рядом с его лицом, и эта внезапная близость совсем не обрадовала его, показалась даже нелепой. Возможно, полный нежных чувств Коля на его месте умер бы от счастья, но… когда чувств нет, все это бессмысленно.
– Поцелуешь меня? – шепнула Катя и потянулась к нему.
– Кать, не надо.
– Разве тебе трудно? Только один поцелуй!
– И что тебе это даст?
– Я просто хочу…
– Ты за этим меня сюда позвала?
«Подумать только, как романтично. Утащила меня на кухню, чтобы поцеловать… Почему так тянет расхохотаться??»
– Может быть… не знаю. Знаю только, что ты «зацепил» меня сильнее, чем любой красавчик. Сильнее, чем кто-либо…
А ведь я мог быть с кем-то вроде нее, подумал Антон. Ходить с ней в кино, сопровождать по магазинам за платьями, заниматься с ней любовью. Ведь все это уже было – с теми, другими. Ничего большего я не знал и не ждал. И вдруг – такой подарок судьбы.
– Ничего не выйдет. – Он мягко отстранил Катю. – Мне приятно то, что ты сказала, я тронут, но – нет. Извини.
– Пожалуйста… – Она изо всех сил вцепилась в его плечи – что хуже всего, у нее были длинные острые ногти.
– Ты очень красивая, – пробормотал он.
Ему вдруг стало жаль ее. И Колю. И себя. Вместо того чтобы быть рядом со своей девушкой, он участвует в этой любительской сценке. Где она? Где Дина? Все ли с ней в порядке? Когда она уже будет рядом?
– Красивая? Тогда поцелуй меня, – просияв, повторила Катя. – Иначе я подумаю, что это лесть!
Прозвучавшие в ее голосе нотки кокетства успокоили его. Она переживет его равнодушие. Не так глубоко он ее задел. Скоро наверняка переключится на другого.
– Ладно. Закрой глаза.
Катя покорно опустила веки (у нее были неестественно длинные и угольно-черные, явно сильно накрашенные ресницы) и слегка разомкнула губы. Антон приобнял ее за плечи и осторожно запечатлел поцелуй на ее бархатно-гладкой щеке. Он вдруг подумал: слава Богу, что в пожаре не пострадало ее лицо – для такой как она это было бы ужасной трагедией. Хорошо, что она вообще почти излечилась – и морально, и физически.