Часть 2
На улицах Нью-Йорка царил привычный декабрьский хаос. Гирлянды свисали с каждого фонаря, из витрин доносились бесконечные «Jingle Bells», а толпы людей с безумным блеском в глазах штурмовали магазины, словно запасались на случай апокалипсиса.
Грейс шла, опустив голову, стараясь не встречаться взглядом с празднично-озабоченными горожанами. Её целью был Whole Foods на пересечении Третьей авеню и 72-й улицы — не потому, что она любила органические продукты, а потому что там хотя бы не было мигающих оленей у входа. Но даже здесь праздничное безумие проникло внутрь: у входа стояла двухметровая ёлка, увешанная золотыми шарами; над кассами висели венки с красными лентами; из динамиков лилась «All I Want for Christmas Is You» в десятой по счёту за утро версии.
Грейс схватила корзинку для продуктов и решительно двинулась вглубь магазина, будто солдат на поле боя. Первые же метры принесли разочарование: отдел с выпечкой превратился в рождественскую выставку — пряничные домики, кексы с сахарной глазурью, имбирные человечки, ухмыляющиеся с каждой полки; рядом красовалась гора упакованных подарочных наборов: «Идеальный подарок для коллеги!», «Рождественский сюрприз для босса!», «Набор для тех, кого едва знаете».
— Ну конечно, — пробормотала Грейс, пихая в корзинку банку консервированного супа, — как будто всем внезапно стало не хватать калорийного сахара и бессмысленных подарков.
Она свернула в отдел овощей. Даже здесь не обошлось без праздничного безумия: на стенде «Сезонное» красовалась надпись «Рождественские овощи!» рядом с обычной морковью и брокколи.
— Серьёзно? — она подняла бровь, разглядывая ценник. — Морковь стала рождественской только потому, что её положили рядом с искусственной омелой?
Продвигаясь дальше, Грейс столкнулась с настоящим кошмаром — отделом праздничных украшений. Гирлянды мигали, пластиковые снеговики ухмылялись, а над всем этим возвышался гигантский надувной Санта, который при каждом движении издавал противное «Хо-хо-хо!».
— Это не магазин, это цирк, — процедила она, ускоряя шаг.
В отделе консервов ей наконец-то удалось найти убежище — здесь, среди банок с фасолью и томатным соусом.
Грейс методично складывала в корзинку то, что действительно нужно: банку томатного супа, консервированную фасоль, овсяные хлопья без сахара, чёрный кофе в зёрнах.
На пути к кассам её ждал последний круг ада — стенд с открытками. «С Рождеством!», «С Новым годом!», «Пусть мечты сбываются!» — надписи прыгали перед глазами, как навязчивые мысли.
Грейс ускорила шаг, но случайно задела корзиной одну из полок. Открытки посыпались на пол, создавая маленький праздничный апокалипсис.
— О, позвольте помочь! — к ней уже спешила улыбчивая сотрудница в красном жилетике с белым горошком.
— Не нужно, — Грейс быстро собрала открытки, стараясь не смотреть в глаза девушке. — Я просто... тороплюсь.
— Понимаю, предпраздничная суета! — сотрудница продолжала улыбаться так широко, что Грейс почувствовала, как её собственный сарказм достигает критической отметки. — Уже решили, что будете готовить на праздник?
— Холодный суп и молчание, — буркнула Грейс, разворачиваясь к кассам.
Очередь у касс выглядела как сцена из фильма ужасов: люди с переполненными корзинами, дети, требующие светящиеся игрушки, и кассиры с глазами, полными молчаливого отчаяния. Грейс встала в ту очередь, что покороче, стараясь не обращать внимания на мигающие гирлянды над головой и бесконечный поток рождественских мелодий.
Когда она наконец добралась до кассы, девушка-кассир, украшенная пластиковой мишурой, протараторила:
— Праздничного настроения! Что у нас сегодня?
Грейс молча выложила свои покупки: суп, фасоль, овсянку и кофе. Кассирша на секунду замерла, словно пытаясь понять, как эти унылые предметы попали в её сверкающий рождественский мир.
— Э-э-э... отличный выбор! — наконец выдавила она, пробивая товары. — Может, хотите добавить что-то праздничное? У нас есть специальные новогодние наборы...
— Нет, — отрезала Грейс, доставая карту. — Это всё.
Выйдя из магазина с пакетом, в котором не было ни одной вещи с блёстками или мишурой, Грейс наконец вздохнула с облегчением. На улице всё так же сверкали огни, звучала музыка и смеялись люди. Она плотнее закуталась в шарф и направилась домой, думая только о том, как заварит крепкий кофе и закроется в своём тихом убежище, где нет места праздничному безумию.