Бац!
Что-то маленькое, тёплое и отчаянно визжащее врезалось в неё на полном ходу. Грейс едва удержалась на ногах, инстинктивно схватив крошечный комок, который чуть не сбил её с ног. Перед ней стояла девочка. В ярко-синей шапке с помпоном, красном пуховике и с огромными карими глазами, полными слёз. Она дрожала, то ли от холода, то ли от страха, и оглядывалась по сторонам, будто ожидая погони.
— Ты что с ума сошла? — вырвалось у Грейс прежде, чем она сумела подумать. — Бегать по улицам в такой час — это... это...
Девочка всхлипнула, и Грейс осеклась. В этом звуке было столько отчаяния, что даже её закалённая душа дрогнула.
— Где твои родители? — спросила она уже мягче, но всё ещё с ноткой раздражения, — Ты потерялась?
Девочка молчала, кусая губу и комкая в руках мокрый от снега шарф.
— Ну? — Грейс скрестила руки на груди. — Говори. Иначе я вызову полицию.
— У меня их нет, — прошептала девочка так тихо, что Грейс едва расслышала. — Я из детского дома!
— Что значит «из детского дома»? — Грейс нахмурилась, а девочка так ни разу и не подняла на неё глаз. — Как ты оказалась здесь одна?
— Меня взяли в семью... на выходные, — девочка шмыгнула носом. — Они смеялись надо мной… называли глупой… и я убежала…
Голос сорвался, и девочка разрыдалась — без криков, без истерик, просто тихо и отчаянно.
Грейс застыла. Только не это. Только не сейчас. У меня нет времени на чужие трагедии. В голове понеслось: Она посмотрела на часы — 19:47. Ещё пять минут — и она могла бы быть дома, в тишине, с чашкой кофе и книгой. Но девочка всё продолжала плакать, а снег всё падал, оседая на её расстегнутый пуховик.
— Ладно, — выдохнула Грейс, сама не веря, что говорит это. Она терпеть не могла детей. — Пойдём. Но только чтобы разобраться, куда тебя отвести. И никаких глупостей.
— Куда? — шмыгнула носом девочка.
— Ко мне, — Грейс поправила ей шапку, удивляясь собственной решимости. — Но предупреждаю: у меня нет конфет и игрушек.
Девочка вытерла слёзы тыльной стороной ладони и кивнула.
— И застегнись, а то заболеешь, — произнесла Грейс, и девочка тут же послушалась.
Они шли молча всю дорогу. Грейс удивляло, какая девочка тихая и спокойная.
Часть 5
Дверь квартиры хлопнула, отрезая их от уличного шума. Грейс включила свет — мягкий, тёплый, без намёка на мигание. Девочка замерла на пороге, оглядываясь с таким удивлением, будто попала в другой мир.
— Это ваш дом? — тихо спросила девочка, снимая шапку.
— Да, — отрезала Грейс. — Пожалуйста, сними вещи у порога. Не люблю грязь в доме.
Малышка без нареканий послушалась.
— Очень тихо, — произнесла она, пройдя в гостиную.
— Да, — ответила Грейс. — Тишина — мой лучший друг!
Хозяйка провела гостью на кухню, включила чайник, достала две кружки из верхнего шкафчика и села напротив девочки. Зашумел чайник.
— Как тебя зовут? — спросила Грейс требовательно. Она не знала, как нужно говорить и вести себя с детьми. Это было сложно.
— Лили Браун, — уже более уверенно ответила девочка.
— Хорошо. Лили, сейчас ты выпьешь чай, согреешься, и мы решим, что делать дальше. Но сначала — никаких слёз. Договорились?
Лили кивнула, всё ещё дрожа, но уже не так отчаянно. Щёлкнул выключатель чайника, сигнализируя, что вода вскипела. Грейс поставила перед ней чашку с горячим чаем, добавила ложку мёда — единственное, что из сладкого было в её доме, — и села напротив.
— Теперь рассказывай. Почему ты убежала? И не смей мне врать! — это было грубо, но, как ей было известно, только так можно из ребёнка вытянуть правду.
Лили опустила глаза:
— Я понравилась одной семье. Сначала они ездили ко мне, задабривали подарками и одеждой. Через неделю решили взить меня на рождественские выходные. Первый день всё было замечательно. Мне нравилось у них. Но потом стало ужасно. Родные дети мистера и миссис Уильямс — Макс и Мишель — стали вести себя ужасно. Они начали прятать мои вещи или же выбрасывать их в окно. Они порвали лапу у моей любимой игрушки. А ещё дразнили меня «глупой», «детдомовкой». А сегодня и вовсе столкнули меня с лестницы. Мне было больно, а они стояли и смеялись. И я убежала.
Грейс сжала кружку.
— Значит, ты решила, что лучше замерзнуть на улице, чем остаться там? — её голос звучал резче, чем хотелось.
— Я не хотела... просто... — Лили всхлипнула. — Я подумала, что немного погуляю и вернусь.
— Это глупо! И запомни: если кто-то смеётся над тобой, унижает — это их проблема, а не твоя. Дело в них, не в тебе. — Малышка кивнула. — Останешься у меня. Я свяжусь с директором детского дома. Ты не должна была сбегать! — строго произнесла Грейс.