Я, конечно, предполагал, что так может произойти, но до последнего не верил. Думал, надеялся, что Николь станет безразлична судьба Джона, что ей будет плевать на него, как только она узнает, какой он подонок! А она печется о нем! Несмотря ни на что! Даже узнав правду!
Поднимаюсь с постели и выхожу из комнаты, снова едва не хлопая дверью. Второй раз за день я вне себя и внутри меня порождаются такие волны гнева, которые не заглушить никакими доводами рассудка.
Не могу я контролировать эмоции, когда что-либо касается Николь. Я не в силах подавить в себе всю ту боль, что нарастала и нарастала день за днем и так и жаждет вырваться наружу из-под моего контроля. Ее слишком много, чтобы я мог ее удержать внутри.
Падаю на диван и устало прикрываю веки. Какой-то бесконечный круговорот, словно меня засунули в адское колесо, и я кручусь там уже который день на повторе. И нет конца и края этим мучениям под названием жизнь.
Сам не замечаю, как отключаюсь. Все таки двадцать четыре часа на ногах, оказывается, для меня уже многовато. Но как бы сильно не уставал, сон у меня чуткий. И когда я даже не слышу, а скорее чувствую чье-то присутствие, моментально распахиваю глаза.
Надо мной нависает Николь и рассматривает меня, не отрывая взгляда, даже когда видит, что я больше не сплю.
- Что ты делаешь? - спрашиваю охрипшим голосом. В голове туман и ощущение, будто это не Николь передо мной, а лишь ее образ. Что у меня опять галлюцинации и я разговариваю со своим воображением. Настолько нереальным кажется этот момент – Николь рядом со мной спустя столько месяцев моего одиночества и разлуки с ней.
- Пытаюсь вспомнить, - ее лицо всего в нескольких сантиметрах от моего и я смотрю в него, не в силах оторваться.
- Что именно? - мой взгляд падает на губы и я как завороженный наблюдаю за тем, как малышка прикусывает их.
- Тебя.
- Помочь? - слова моментально слетают с уст, я резко тяну Николь на себя и заключаю у себя на коленях в капкане своих рук.
Глава 38
Кайл
- Вот так я гладил твои волосы, когда ты сидела у меня на коленях, - провожу рукой по шелковистым темным прядям, медленно перебирая их пальцами. Зарываюсь в них и вдыхаю родной запах жасмина, что как и прежде кружит мне голову.
Веду кончиком носа по ее виску, и Николь прикрывает глаза, пряча от меня свой взгляд. Ее лицо расслабленно, а ресницы слегка подрагивают, словно она видит сон.
Такая красивая и хрупкая, безгранично милая и нежная, и самое важное – безмятежная.
- Так я касался твоего лица, когда ты хотела моей ласки, - шепчу ей на ухо, притрагиваясь подушечками пальцев к скуле, а большим не спеша ведя по припухшим губам.
Николь делает шумный вдох и тяжело сглатывает. Ее дыхание учащается, но она все так же не двигается и позволяет иметь власть над собой хотя бы в этот короткий миг.
- А так я заставлял тебя смотреть на себя, - слегка сжимаю подбородок Николь, и она моментально распахивает глаза.
В них плещется смятение и испуг, растерянность и непонимание, недоумение. Но главное на самом их дне – бескрайнее желание, граничащее с безумием.
Его не скрыть ни за какой маской, ни за каким притворством. Если оно горит в тебе, сжигая изнутри, ты становишься пленен им навсегда, пока не погаснет последняя искра.
Так произошло с Николь. Одним взглядом, простой фразой и своей улыбкой она пленила меня, сама о том не подозревая. И с тех самых пор во мне не угасает пламя чувств к ней ни на миг.
Мы смотрим друг другу в глаза, не силясь оторваться, словно хрупкий мир между нами непременно рухнет, если кто-то один отведет взгляд. Будто нить, концы которой мы только нашли, обязательно порвется, и тогда судьба снова раскидает нас по разным частям мира.
Прикрываю глаза и резко притягиваю Николь еще ближе к себе, впиваясь жестким поцелуем в ее губы. Терзаю их, напираю, не позволяя себя оттолкнуть. Я вытесню из ее головы другого мужчину, сотру из памяти, заставлю забыть. Не оставлю ей ни малейшего шанса вспоминать о нем холодным промозглым вечером даже когда меня не будет рядом, потому что я займу все ее мысли. Я и никто другой.