Пролог
посвящаю эту книгу человеку, которым восхищаюсь с первого дня нашего знакомства
Сколько я себя помню, в моем доме никогда не говорили о Боге. Мой отец всегда был ярым атеистом и всепоглощающим скептиком. Возможно, он стал таковым с возрастом, и, скорее всего, так и случилось. Ведь пока ты молод, тебя мало волнуют вопросы религии, ты занимаешься более важными делами, например, наслаждаешься жизнью.
Вы можете подумать, что история, которую я поведаю, – очередная набожная сказка, каковых сейчас распечаталось предостаточно. История о том, как я пришел к Богу, как поселился Он навсегда в моей душе, и как уверовал я во Всевышнего благодаря женщине. Однако, если бы все было так просто, эта книга, вероятно, никогда бы не нашла своих читателей.
Это история о мужестве и стойкости. И о любви. Но не о той любви, которую вы часто видите в мыльных операх и о которой читаете в шекспировских драмах. В жизни и без того очень много фальши и наигранных чувств. Я же собираюсь рассказать вам реальную историю об удивительном создании, таком беззащитном и невинном, таком чувственном и настоящем. Это история о женщине, которая навсегда изменила мою жизнь. Конечно, это очень громкие слова. Но, мне кажется, я имею право говорить именно так, потому что я знал эту женщину еще маленькой девочкой.
И все же, вернемся к истокам. Помню, когда мне было восемь, отец обнаружил на моем письменном столе листовку с говорящим названием «Православие и жизнь». Она лежала в книге сказок, которую я взял в библиотеке; скорее всего листовку, сложенную пополам, использовал в качестве закладки предыдущий читатель. Я вытащил ее и положил рядом с учебниками, даже не обратив внимания на то, что в ней написано. Гневу отца не было предела: он очень долго и громко кричал, нецензурно ругался, отвесил мне пару подзатыльников, а в конце выпорол меня ремнем до кровоподтеков и ссадин. Все случилось в среду, и с тех пор это мой самый ненавистный день в неделе. А еще я больше никогда не позволяю себе оставлять непрочитанной любую печатную продукцию.
Но если бы эта ситуация была одним из невинных фактов моей биографии, я, пожалуй, опустил бы ее и никогда не вспоминал на страницах этой книги. Однако я еще не знал, что в далеком будущем она окажет на меня роковое влияние. Впрочем, сейчас не об этом.
Сколько себя помню, я всегда был авторитетным дерзким мальчишкой, заводилой и провокатором в любой компании. На то, конечно же, были свои причины. Всю злость и агрессию, которую я принимал на себя в стенах родного дома, частенько приходилось вымещать на друзьях или на ни в чем не повинных ребятах, косо на меня посмотревших. Мама постоянно краснела на родительских собраниях, отец просто порол меня без конца. Это было обычным делом в моей семье, и никто не смел противостоять этому, ибо отца моего боялись все. Так мы и жили.
Когда я был в третьем классе, меня за плохое поведение пересадили к отличнице. Мальчишки смеялись надо мной, отчего я раздражался еще больше, но ничего не мог поделать. В то время учительское слово было законом, а кабинет директора – местом, которое мы в страхе обходили стороной. Мы уважали учителей, и мне ничего не оставалось делать, как смириться со своей участью.
Этой самой отличницей была девочка с удивительным именем. Ее звали Эва. Хотя, признаться, для меня удивительным ее имя стало намного позже, до этого же оно было чуть ли не главным объектом насмешек. Как только я сел рядом с ней, то ощутил неимоверную неприязнь, вытесняющую меня со стула. Мне было настолько некомфортно со своей новоиспеченной соседкой по парте, что я даже перестал отвлекаться на уроках. Я вслушивался в слова учителя, чтобы только не думать о том, кто сидит рядом со мной. На переменах меня жестко подкалывали друзья, называя Адамом. Мои кулачные бои за право называться так, как меня назвали родители, не помогли, и это ненавистное прозвище закрепилось за мной чуть ли не до самого конца обучения в школе.
Я всегда любил зимние каникулы. В нашем маленьком северном городе они были особенно снежными и морозными. Мы прибегали с улицы в чей-нибудь дом, грелись чаем, сушили носки и валенки на печке, а потом убегали обратно. Катались на санках до самого вечера и даже в темноте, при свете одинокого фонаря. Несмотря ни на что у нас было прекрасное детство.
В один из таких снежных дней – как сейчас помню, это было воскресенье – я сильно ушибся коленом, было больно ходить, поэтому мне пришлось пойти домой раньше остальных. Я шел по снежной дороге, еле перебирая ноги. Было еще светло, и я видел, как мягко и неспешно ложатся белые хлопья на дорогу, как наполняют они сугробы, высотой с человеческий рост. Меня всегда завораживал этот снег, он казался мне таким волшебным и красивым, что даже сильный мороз и больное колено не способны были помешать моему наслаждению. Я свернул на тропу, ведущую к дому и увидел вдалеке знакомую фигуру. Раньше я не замечал ее, а теперь она будто преследовала меня на каждом шагу. Это была Эва.