Старательно выводя на конверте адрес получателя, я подумал о том, что совсем ничего не знаю и более того никогда не слышал про город, в котором теперь живет Эва. По ее рассказам там очень тепло и солнечно, не так, как у нас. Вокруг бесконечное множество красивых высоких домов, большой городской сад, а около набережной даже есть колесо обозрения, на котором она уже успела побывать не один раз. Что такое колесо обозрения я тогда еще не знал, но сделал вид, будто сам много раз на нем катался, и нет в этом ничего интересного.
О причинах ее переезда мне не было известно, как, впрочем, и самой Эве. Ее родители часто ездили на юг, и после очередной поездки решили купить там дом. Отец посчитал, что в том городе жить намного лучше: там теплее, и условия для жизни более комфортные, несмотря на совершенно другой климат. Но я знал, что, если взрослые что-то задумают, они непременно исполнят это.
Так и случилось. Эва уехала, не оставив после себя ничего кроме воспоминаний о ней. В последнюю нашу встречу она была печальна. Мы сидели на скамейке у ее дома, в тот день было особенно жарко. Солнце играло бликами в ее каштановых прядях и слепило глаза, будто намекая: «Смотри, я тоже здесь есть, а не только в том городе». Мы молчали, и в этом молчании было намного больше смысла, чем в любом разговоре.
- Не грусти, – старался взбодрить ее я. – Когда я вырасту и пойду работать, я накоплю денег и приеду к тебе в гости.
- Я буду очень ждать, – наконец улыбнулась она.
- А зимой там много снега? – спросил я. – Или там всегда лето?
- Не знаю, наверное, столько же. А что?
- Вот выпадет снег, а ты слепи снеговика. Я приеду на санках и сломаю его.
Она рассмеялась. Я так любил ее смех, и готов был смешить ее бесконечно, лишь бы только она не уезжала. За время нашей почти трехлетней дружбы я всегда видел ее веселой и жизнерадостной. Она оказалась совершенно обыкновенной девчонкой, не такой как я думал сначала. Мне представлялось, что все отличницы скучные, хмурые и с ними не о чем поговорить. Но чем больше мы общались, тем больше она раскрывалась мне с лучшей стороны. И тогда мне было абсолютно все равно, что болтали о нас одноклассники. А болтали всякое, и даже непристойное.
Конечно, я знал, что это, возможно, наша последняя встреча. Однако надежда не оставляла меня, и я очень хотел продолжить наше общение. Интернета тогда еще не было, а звонить на другой конец страны не представлялось возможным. Поэтому я предложил Эве альтернативу, устроившую нас обоих – письма. Я тогда еще подумал о том, что, в какой-то степени, в этом есть своя романтика. Мне было 12, и во мне уже вовсю кипела подростковая кровь. Но о своей давней влюбленности в подругу было страшно признаться даже самому себе. Поэтому эта тайна осталась вместе со мной. В отличие от Эвы, которая от меня уехала.
Я не мог доверить отправку письма маме, поэтому после уроков сам сходил на почту и бросил конверт в большой ящик. Теперь я точно был уверен в том, что письмо не будет вскрыто раньше, чем его возьмет в руки адресат. Я понемногу взрослел, не осознавая этого, и все же тайну личной переписки понимал уже тогда. Мама учила меня, что читать чужие письма нельзя, но сама иногда это делала. Я видел, как она читала письма отца в его отсутствие. Я боялся рассказывать ему об этом, потому что мог отхватить хороший подзатыльник за то, что подглядывал, однако сам для себя решил, что никогда не буду читать чужие письма.
Спустя несколько месяцев пришел долгожданный почтальон и принес ответное письмо. Я спрятал его в сарае за домом, чтобы никто не смог найти и прочитать послание раньше меня. Тщательно все обдумав, я решил устроить тайник с письмами от Эвы, потому что оставлять их в письменном столе было рискованно – они бы непременно стали жертвой женского любопытства. Для этого я взял какую-то пустую деревянную коробку, которая валялась в сарае, очистил ее от пыли и бережно положил туда конверт. Затем я вышел за пределы нашего участка, прихватив с собой маленькую кирку, и пошел в местный скверик, окруженный леском, надеясь найти там укромное местечко.
Мне не терпелось прочитать ответ, и я, конечно, мог это сделать сразу же, как только взял письмо в руки. Но нужно было прежде всего позаботиться о безопасности, поскольку в моем юном воображении любая тайна должна была очень хорошо охраняться от посторонних. Наконец найдя подходящее место, я сел на поваленное дерево и аккуратно вскрыл конверт.