Я до сих пор не знаю, как можно расценивать мой поступок: был ли это жест доброй воли или осознание своей вины перед ней? А может я просто хотел убежать от собственных чувств к Эве. Ведь несмотря ни на что, я по-прежнему любил ее всей душой, или тем, что осталось от моей чистой непорочной души.
Помню, как в четвертом классе Эва рассказывала мне, что душа человека не имеет ни запаха, ни вкуса, ни цвета. Тогда я подумал, что, если бы можно было выбирать цвет для души, я бы выбрал белый. Поделившись своими мыслями с подругой, я услышал не менее интересную мысль о том, что на протяжении жизни человеческой душе свойственно менять цвет.
- Сначала она может быть белой, – говорила Эва, – Затем, к примеру, может стать черной, если человек совершит что-то плохое.
- А если смешать белый и черный, получится серый, – догадался я, до конца не улавливая нить разговора.
- Я бы не хотела иметь серую душу, – спустя несколько секунд сказала она.
Я брезгливо скривился.
- Фу! У меня серый цвет связан с пылью и грязью.
- Да, это отвратительный цвет. Поэтому нужно стараться, чтобы твоя душа была белой, понимаешь?
Я всегда удивлялся, откуда в ее голове столько умных и взрослых мыслей. Этим Эва меня и привлекала, мне всегда было интересно с ней, она каждый день рассказывала что-то познавательное. Бывало, я даже не мог уснуть, потому что думал над ее словами.
В день, когда я принял решение больше не писать ей письма, мне вспомнился тот разговор. Я не смог уснуть до утра от мысли, что моя белая душа со временем почернела. В ней остался один белый кусочек, который был связан с Эвой. Я боялся, что моя черная душа беспощадно поглотит и этот белый островок надежды, подобно тому, как ночь постепенно поглощает солнечный свет.
Первое время я чувствовал себя подавлено. Воздух, которым я дышал, когда было одиноко, внезапно перестал поступать в мои легкие. Место, в котором я хранил все письма пришлось оставить, а ящик я перенес в сарай – после смерти отца мама туда не заходила. Странно, но Эва будто почувствовала эти перемены и сама перестала писать мне. Я был этому рад, потому что больше не приходилось бы играть в прятки с совестью и пересиливать себя в желании ответить на послание.
Я решил, что пора наконец взяться за ум, и начал учиться. Это сработало, как нельзя лучше, и постепенно мысли об Эве стали уходить на второй план. Моей основной заботой стала учеба и достойное окончание школы. Я стал следить за своей внешностью, чтобы нравиться девочкам. К восьмому классу я стал элегантным начитанным юношей, от которого были без ума даже старшеклассницы. О моем темном прошлом никто не вспоминал – в конце концов, все когда-то страдают от переходного возраста. Мама гордилась мной и каждый день говорила мне об этом, что, конечно, было приятно и лестно. Ко мне удивительным образом вернулись мои друзья, и это произошло, как само собой разумеющееся, легко и непринужденно, без выяснения отношений. Мы просто повзрослели и оставили все подростковые обиды в прошлом. Наступила лучшая пора в моей жизни.
Глава четвертая
Дорогой Адам,
Я поздравляю тебя с окончанием восьмого класса!
Не сомневаюсь в том, что ты стал круглым отличником. Если это так, то я очень рада! Надеюсь, у тебя все хорошо, и ты справился со всеми трудностями, о которых писал ранее.
Жду от тебя вестей. Приезжай в гости!
Твоя подруга Эва.
26 мая 1986
Прочитав коротенькое послание в открытке, я испытал смешанные чувства. С одной стороны, я был рад, что Эва не в обиде на меня за резкое прекращение переписки. С другой стороны, было приятно получить от нее такой знак внимания. Ощущение, что я ей по-прежнему интересен, неплохо потешило мое самолюбие. Ко всему прочему, вернулось въедливое чувство вины, от которого я не смог избавиться. Согласно правилам этикета, я обязательно должен был написать ответ человеку, который этого ждет.
Однако я решил не спешить и все обдумать, поскольку прежних чувств к Эве я уже не испытывал. В какой-то момент ко мне вернулся мой эгоизм, и я решил, что небезразличен своей давней подруге. Я даже подумал, что, возможно, она влюблена в меня и каждый день ждет от горе-Адама письма с признаниями. Ответить ей означало бы проявить взаимные чувства, чего мне не особо хотелось делать.