Я так и не рассказал обо всем этом Эве. Потому что мне было неимоверно стыдно за то, что я не писал ей столько лет, полагая, что больше не нуждаюсь в ее поддержке. И только тогда, когда меня безжалостно втоптали в грязь, и я оказался брошенным и никому не нужным, я вспомнил о своей подруге. Когда человек испытывает одиночество, он пытается найти хотя бы одну душу, способную выслушать его и утешить. Я знал, что у Эвы, как и раньше, совершенно чистая белая душа. И я надеялся на то, что в моей бездонной почерневшей душе все еще есть место просветам.
Глава шестая
Мой дорогой Адам,
Как бы я хотела написать о том, что у меня все хорошо, но слезы безостановочно льются из глаз. Как бы я хотела, чтобы все это было сном, и когда я проснулась, все было, как и прежде. Каждый день я засыпаю в надежде, что завтра будет лучше, чем вчера. Мне так больно об этом писать, но все же ты должен знать о этом.
На прошлой неделе я узнала, что моя мама очень больна. Папа сказал, что мы ее обязательно вылечим, он водит ее по врачам, много читает и изучает ее болезнь сам. Однако я вижу, как с каждым днем ее здоровье ухудшается. Я стараюсь облегчить ее боль, во всем помогаю ей и папе. Очень скоро ей сделают операцию. Я верю в то, что моя мамочка обязательно поправится!
Пожалуйста, береги и цени своих родителей! И береги себя, ведь ты у них один. В жизни всякое может произойти, но, чтобы не случилось, нужно верить в лучшее. Я верю.
Прости, если огорчила тебя этой новостью, но мне сейчас очень тяжело. И я не могу думать ни о чем другом. Надеюсь, что все твои близкие здоровы!
Твоя подруга Эва.
P. S. Писать эту злополучную дату я не буду,
ибо не хочу, чтобы она осталась в наших письмах.
1989
Перечитывая каждый абзац по несколько раз, я еще никогда не испытывал на себе такую невероятную силу письменного слова. Это было письмо, которое буквально кричало от боли и отчаяния. На бумаге виднелись высохшие следы от слез, а некоторые аккуратно выведенные буквы стали похожи на чернильные кляксы. Я не мог оторваться от этих ужасающих строк, и это было единственным, что я мог делать в те секунды. Как будто многократное прочтение изменило бы содержание письма.
И хотя я видел маму Эвы всего несколько раз в жизни, я не мог поверить в то, что такую трудолюбивую, жизнерадостную и красивую женщину мог настигнуть тяжелый недуг. В тот же миг я вспомнил о своей маме, которая всегда много работала и сильно уставала. Может быть, ей тоже плохо, просто она об этом не говорит? И что же я за сын такой, который не следит за здоровьем матери? Ведь о ней больше некому заботиться, а Эва права: в жизни всякое может произойти.
Чужое горе оставило меня один на один с собственной совестью, и я в тот же вечер впервые за все время разлуки написал маме письмо. Я просил рассказать обо всем, что ее беспокоит, даже если это не связано со здоровьем. Про письмо Эвы я посчитал нужным не упоминать, поскольку подруга доверила свои сокровенные переживания только мне.
Я очень много раз переписывал ответ на это невероятно грустное письмо. Я хотел поддержать Эву так же, как она в свое время поддерживала меня. Однако я не мог подобрать подходящих слов. Получалось то слишком мрачно, то слишком жизнерадостно, то слишком наигранно. В конце концов я решил оставить ответ до завтрашнего дня, вспоминая слова отца, о том, что утро вечера мудренее.
В ту ночь я не мог уснуть. Я думал об отце. Впервые в жизни я думал о нем без злобы. Моя боль давно утихла, остались только воспоминания. Я вдруг вспомнил о том, что совсем скоро годовщина его смерти и что его не стало почти пять лет назад. Эти пять лет, казалось, пролетели, как один миг. Он умер внезапно, но, возможно, он знал, что это произойдет. Возможно, он уже тогда чувствовал себя плохо, но в силу своего стального характера не жаловался никому на боли в сердце. Врачей он терпеть не мог, называл их шарлатанами и бездарями, которые наживаются на людских несчастьях. Но если бы врачи приехали быстрее, отец был бы сейчас жив.
Я вспомнил о своем гневном эгоистичном письме, которое отправил тогда подруге перед Новым годом, и меня будто иголкой кольнуло в самое сердце. Эва не знала, что у меня умер отец, потому что я так и не сообщил ей об этом. В тот момент я снова испытал испепеляющее чувство стыда, от которого мне уже никогда не избавиться.