Мои догадки, однако, не подтвердились. Ван тронул меня за спину, и мы пошли дальше.
– Ты серьёзно без денег? Или… – я спросил.
– Да, я не брал с собой.
– Какая грубая бабка!
– Женщина, можно у Вас монеточку? На проезд не хватает, – Ван обратился к прохожей. Мы остановились.
Я не обратил внимания на поведение друга. Я до сих пор был зол на бабушку-хулиганку. Мы пошли дальше, но снова остановились:
– Мужчина, немного не хватает на проезд, дайте, пожалуйста, монетку, – Ван попросил денег у встречного мужика.
– Я могу дать тебе на проезд, – сказал я Вану, когда мы отошли от этого прохожего.
– Я иду домой пешком.
Ван обращался к прохожим за пожертвованиями, пока солнце не начало садиться. Многие не подавали монету просто так. Они просили исполнить какой-то трюк или какое-нибудь желание. И Ван делал сальто, ходил на руках, гавкал, как собака, и мяукал, как кот. Вставал на колени, танцевал с девушками, целовал девушек (и время от времени юношей). И делал он всё это с улыбкой на лице. И только когда Ван получал заветный грош, он клал его в карман и сменял улыбку на серьёзное и сосредоточенное выражение лица.
Измученный Ван подошёл к толкнувшей его бабушке.
– Молодой человек, подайте денег, ради бога! – она вскочила и вытянула руку с миской.
– На, купи себе обед, – Ван выгреб из карманов кучи монет и переложил их в миску. А когда миска стала переполнена, Ван вынимал звенящее кредо и передавал бабушке прямо в руки.
Ван проводил меня до дома. Шли мы молча.
***
(дата зачёркнута)
За 1 неделю до катастрофы
Становится всё холоднее. Скоро третий курс учёбы.
Астрономический факультет. Я выяснил, что мои занятия и занятия моих приятелей не пересекаются. Теперь я один. Можно сконцентрироваться на учёбе. Мир освещается солнцем, а человек знанием, как известно. Мой друг-итальянец так и говорил.
Из моей головы никак не выйдет вопрос Дувше. Он животрепещущий, этот вопрос.
***
Химия, опять химия. В этюдариуме – химия, дома – химия, во сне – химия. Лучше я мешки переносить буду за бесценок, но зато счастливо жить. С Ваном я не вижусь. Странно. Да у меня и времени нет особо.
***
(дата зачёркнута)
2 недели после катастрофы
В перерыве между лекциями делать нечего. Дневник заполнять и только. До моих друзей пешком не дойти – времени не хватит. С лектором болтать? Я рад, наверное, тому, что могу подольше поучиться без всяких раздражителей. Когда понимаешь, что тебя никто не побеспокоит, учиться легче.
(дата зачёркнута)
2,5 недели после катастрофы
Я часто думаю о том, что мне изучать после астрономии. Углубиться в право? Заняться авиастроением? Может дизайн? Мне сказал кто-то: «Что ты такой грустный?». Я улыбнулся и ответил, что мол «учёба» у меня. Астрономия нормально идёт. Интересно вроде.
(дата зачёркнута)
3 недели после катастрофы
Сегодня я узнал, что та самая девушка уехала в другой город и больше здесь не учится. Конечно, мы лишь пару раз виделись, но всё равно немного жалко.
(дата зачёркнута)
3,5 недели после катастрофы
После занятий у меня работа на кафедре de la télépathie. Я забыл, что хотел учить Дувше. Позвоню ему.
Порой мне кажется, что лица у моих учеников неосмысленные. Они не понимают, зачем изучают эту науку, позволяющую видеть все гнилые и возвышенные намерения людей.
***
Я впервые пришел на занятия la télépathie. По-французски я уже неплохо понимал, но специально для меня Ван произносил предложения по-французски, а затем – на моём родном языке. Ван выглядел уставшим. Сегодня он как-то со злостью посмотрел на одного француза, который громко общался с соседом. Когда француз подошёл к Вану, они о чём-то поговорили, я услышал «конечно» от Вана, оба улыбнулись, и француз вышел из аудитории.
Это было странно. Ван мгновение назад был в неописуемой ярости, а миг спустя смягчился. Подумав об этом, я опустил глаза, а когда я снова поднял их на Вана, он сидел с поникшим лицом.
***
(дата зачёркнута)
4 недели после катастрофы
Я хуже запоминаю информацию. Мне что-то мешает. Вечером будут музыка и танцы. Все должны прийти, даже учитель la télépathie…