— Джек, не познакомишь меня со своими подружками? — говорю я приторно-сладким голосом, от которого самой тошно становится.
— Конечно, Кензи, вот это Линдси и Моника, — он улыбается им, но я вижу, что эта ненастоящая улыбка. Почему то я так и подозревала, что у этих пластиковых кукол такие жуткие имена. Не повезло же им. Но они лишь улыбаются ещё шире, довольные, что Джек обратил на них внимание и выставляют свои накаченные буфера, чуть ли не тыча их мне в нос. Ну, ничего, ещё неизвестно у кого тут грудь больше. У меня хотя бы она настоящая, так что будем считать это за победу.
— Как мне приятно познакомиться, — произношу я, хлопая ресницами, и протягиваю руку, но они смотрят на неё так, словно это змея. Да не больно то и хотелось с вами здороваться. Наваливаюсь на небольшую стойку, находящуюся между нами, отчего Джеку становится прекрасно видно мою грудь. И по его голодному взгляду я понимаю, что он доволен обзором.
— Какие у вас планы на вечер? Как на счёт клуба? — спрашиваю я, но тут, наконец, у одной из девиц прорезается голос, надо сказать очень мерзкий.
— Мы бы с удовольствием, но Джекки хотел показать нам свою спальню.
Джекки? Она серьёзно только что его так назвала? Еле сдерживаю смешок, но он всё же вырывается. Хастлер смотрит на меня и кажется немного недовольным. И с чего бы это? Не я же его назвала таким глупым именем. Пора это заканчивать, пока я чего-нибудь не ляпнула или не огрела этих стерв металлическим стулом.
— Ну, раз так, не буду вам мешать, — говорю я и ухожу от них, спеша на выход. На улице достаю из клатча пачку сигарет и зажигалку. Зажигалка срабатывает только на третий раз и я, наконец, могу вдохнуть этот успокаивающий дым. Затягиваюсь снова и чувствую расслабление. Поднимаю голову и вижу над собой чёрное небо, наполненное яркими звёздами. Кажется, что кто-то просто разбрызгал белую краску по чёрному холсту. Звезды меня всегда успокаивали. В детстве я любила забираться на крышу дома и лежать там часами, наблюдая за ночной жизнью звёзд. Когда одна из них падала, я загадывала желания, небольшие и глупые, которые, как правило, всегда сбывались. Но сейчас я даже не знаю, чего хочу.
— И давно ты начала курить? — слышу я голос Джека за спиной. Я даже не заметила, как он вышел из салона. В последнее время он слишком часто появляется из ниоткуда.
— Тебя это не касается, — бросаю я, снова затягиваясь.
— Не понимаю, почему ты так меня ненавидишь, — тихо произносит он, и я тут же поворачиваюсь к нему. Хастлер смотрит на меня из-под чёрных ресниц. Руки в карманах брюк, а сам он немного сгорблен. Его лицо кажется виноватым, но это ничего не меняет. Как он может не понимать, причину моего поведения?
— А я не понимаю, почему ты пытаешься сделать вид, что не помнишь, как трахнул меня в беседке моих родителей год назад, — отвечаю я, вкладывая в каждое слово ту боль, что копила в себе всё это время. Джек открывает рот, но лишь хлопает им, как рыба, выброшенная на сушу. — Нечего сказать? Мы занялись сексом, после которого ты выглядел так, словно тебя вот-вот стошнит. Но это меня не волнует, больше нет. Я и сама хотела забыть тот раз, как самую ужасную ошибку в своей жизни. Это был худший секс в моей жизни.
Не успеваю я продолжить, как оказываюсь прижатой к стене. Сигарета падает из моих рук на тротуар, и мне остаётся лишь смотреть на разъярённого мужчину. Хастлер тяжело дышит, глядя в мои глаза. Правой рукой он удерживает мой подбородок, а левой держит за талию. Его взгляд наполнен гневом и… болью?
— Худший секс говоришь? — он практически рычит, а не говорит. Его рука опускается ниже, сжимая моё горло. — Тебе напомнить, как ты стонала от удовольствия?