— Я люблю тебя, Маккензи Джонс, — слышу я откуда-то издалека, и на утро уже не могу вспомнить, было ли это сказано наяву или мне приснилось.
ДЖЕК
Всё же просто лежать и обнимать любимую девушку гораздо лучше, чем секс с какой-нибудь другой девицей. Всю ночь я не выпускал Кензи из рук. Её размеренное дыхание было для меня лучшей музыкой. Еле уловимый аромат вишни в её волосах сводил с ума. А нежная персиковая кожа ощущалась под руками мягче шёлка. Она казалась мне нереальной, когда первые лучи солнца осветили её. Я проснулся рано и чувствовал себя как никогда бодро. И вот уже больше часа я лежу не в силах пошевелиться и наблюдаю за самой красивой женщиной на этой планете. Никогда бы не подумал, что превращусь в такого влюблённого идиота. Раньше я смеялся над тем, с каким воодушевлением рассказывал Кэм о каких-то мелочах, которые ему нравились в Джилл. А теперь сам стал таким же. Забавно, но именно мелочи заставляют влюбляться в человека больше всего. Кажется, я могу часами смотреть на то, как Кензи наматывает прядь волос на палец, когда задумывается над чем-то. Иногда, когда она смеётся, на правой щеке у неё появляется еле заметная ямочка. Её практически не видно, но она там точно есть. А на солнце в её карих глазах можно заметить золотые крапинки. Она всегда говорит правду в лицо, даже если это может принести боль. А я ценю в людях честность. Мне всегда казалось, что я знаю Кензи лучше всех. Для меня она всегда была открытой книгой. Но сейчас я всё же понимаю, что она многое утаила, и с каждым разом проникая в её душу, я сильней в неё влюбляюсь.
Кензи тихо посапывает и переворачивается на другой бок, плотней закутываясь в одеяло. А я встаю и, надев штаны, тихонько выхожу из её спальни. Время раннее, поэтому я решаю не будить её. В коридоре тихо и я осторожно возвращаюсь в свою комнату, но не успеваю я зайти внутрь, как меня окликает голос.
— Хорошо поспал?
Поворачиваюсь и встречаюсь с хмурым взглядом мистера Джонса. На нём надет спортивный костюм и выглядит он бодро для такого раннего времени.