– Девочки знают?
Элизабет покачала головой:
– Тильда увела их. Я думаю, он приехал за Бекки.
– А что она решила? – Рейчел открыла холодильник и достала один из маленьких пакетиков с апельсиновым соком. Его покупали для девочек, но вскоре сок полюбился всем домочадцам. Рейчел проткнула пакетик соломинкой и с наслаждением глотнула прохладного напитка.
– Не знаю. – Элизабет пожала плечами. – Вот уже час, как они сидят, закрывшись в библиотеке, и я ни звука не могу уловить. Я специально нахожусь поблизости – на случай если вдруг Бекки понадобится моя помощь. Она ведь такая ранимая, ты же знаешь. Я лишь надеюсь, что Майкл образумился. И, если это так, Бекки наверняка простит его.
Рейчел скорчила гримасу, выражая сомнение, и сделала еще глоток.
– Поднимусь наверх – переоденусь и поздороваюсь с папой. Крикни, если я понадоблюсь.
Элизабет кивнула.
– Да, кстати, вчера вечером звонил Роб, уже после того как ты легла. Я его попросила перезвонить сегодня. И еще Бен звонил из магазина.
Рейчел, уже в дверях, помялась в нерешительности и спросила:
– Больше никто не звонил?
Мать покачала головой:
– Нет.
Вспомнив об особом отношении Элизабет к звонкам Джонни, Рейчел в упор посмотрела на мать:
– Ты уверена?
– Конечно.
– Вчера Джонни Харрис встретил меня у школы. Он сказал, что несколько раз пытался дозвониться мне, но ты все время отвечала, что меня нет дома.
– Если я так говорила, значит, так оно и было, – не сдавалась Элизабет.
– Ты даже не соизволила сказать мне о том, что он звонил, мама.
– Наверное, я забыла. Ты же знаешь, меня иногда подводит память. Особенно в последнее время, когда сразу столько всего навалилось. Странно, что я вообще еще что-то помню. – Элизабет беспомощно развела руками, но Рейчел, слишком хорошо знавшая мать, понимала, что все это не более чем спектакль.
– Ты никогда ничего не забываешь, и тебе это хорошо известно. Я взрослая женщина, мама. И кто звонит мне, с кем я встречаюсь – мое личное дело. По-моему, я тебе уже это объясняла.
– Так ты ждешь звонка от этого Харриса? – взвилась Элизабет.
– Не в этом дело, мама.
– Нет уж, и в этом тоже. Что бы я была за мать, если бы не переживала за тебя? Ты моя дочь, Рейчел, и не важно, сколько тебе лет. Мне больно видеть, как ты сознательно впутываешься в неприятную историю.
Рейчел вздохнула:
– Никуда я не впутываюсь.
– Не знаю, но мне кажется, что спать с этим Харрисом – ситуация хуже некуда.
– Мама! – Рейчел была шокирована откровенностью матери и посмотрела на нее округлившимися глазами.
– Ты думаешь, я ничего не знаю, Рейчел? Нужно быть круглой дурой, чтобы не догадаться о том, что происходит.
Рейчел почувствовала, что краснеет под пристальным взглядом матери, но у нее хватило мужества выдержать его.
– Ты станешь отрицать? – спросила Элизабет.
– Не стану я ничего отрицать, – ответила Рейчел, собрав остатки воли. – Но и признаваться ни в чем не желаю. Все это не твое дело, мама.
– Не мое дело, когда дочь моя путается с убийцей? Может, прикажешь мне молчать и после того, как он пырнет тебя ножом?
– Джонни никогда…
– Чушь! – с негодованием перебила ее мать. – Ты в этом уверена ровно настолько, насколько я уверена в том, что отец поправится. Конечно, я могу надеяться, но это ничего не изменит. Так же и с тобой.
Мать и дочь некоторое время молчали, словно впитывая страшную правду этих слов. Рейчел плотно сжала губы.
– Я иду переодеваться, мама – произнесла она и, развернувшись, пошла вверх по лестнице. Стоило ей подняться на несколько ступенек, как дверь библиотеки распахнулась.
Рейчел обернулась и увидела возникшего на пороге Майкла, за спиной которого маячила белая, как полотно, Бекки. Элизабет тоже обернулась на шум.
Майкл и обе женщины обменялись молчаливыми взглядами. Как показалось Рейчел, с момента их последней встречи на Рождество Майкл заметно постарел. На Пасху и Четвертое июля он не приезжал в Тейлорвилл, Бекки одна привозила девочек погостить у родных. Темные круги под глазами у Майкла говорили о бессонных ночах, а серебристые нити в висках напоминали о том, что в июне ему исполнилось сорок. У него была бледная кожа, что, впрочем, естественно для человека, редко бывающего на солнце, легкий налет щетины подчеркивал квадратную челюсть. Высокий, стройный и элегантный в своем синем костюме, Майкл являл собой классический образец преуспевающего юриста. Рейчел с трудом верилось в то, что когда-то она любила этого человека.