А чудо выпятило зад
и совершенно неприлично
произвело обстрел в тиши,
его, понятно и логично,
заряд откинул в камыши…
Друг к дружке пара прижималась,
испуг пробрался словно вор,
в стогу ночном так и осталась
вести друг с другом разговор…
А Дормидонт, того не зная,
к любви приблизился земной,
затем, как утварь гужевая,
на четвереньках полз домой…
***
Всё объяснила тетка ясно
– Любовь умом постичь стремись!
Не трать года свои напрасно,
от сильных рук его очнись…
Зовёт, я знаю, звук капели,
всё рассчитай, умерь ты прыть…
Узнала, что хорош в постели,
а вот с деньжатами как быть?
Не все, поверь, решают страсти,
хоть помнить будешь сена стог,
у нищеты бывать во власти
не доведи такого Бог…
Не хочет слушать тетку Маша,
грудь налилась как два буйка,
в душе любви вскипела чаша,
о нём лишь думает пока…
Своё для разных мыслей время,
а может быть, пройдут года,
тогда познает жизни бремя,
пусть обойдет её беда…
Ну, а пока, в мечтах – надеждах,
переступив гусей помёт,
бежит в приталенных одеждах,
её Гаврил на сене ждёт…
Часть 3
У тёти Веры в сердце тайна,
Иван Глушко – её секрет…
Любовь была их не случайна
/Заходит к ней он пару лет/
Дверь отворит с улыбкой кроткой,
присядет скромно у окна,
хлебнёт вина, заест селёдкой!
А дома ждёт его жена…
Глушко Иван – бухгалтер знатный,
мужчина видный на селе,
как выпьет, в койке – чёрт развратный,
с ним Вера, словно на метле…
Такое вытворит, бывало,
что не поднять глаза потом...
Иван сопит, а Вере мало,
флюидов страсти полон дом…
Вы не судите строго тетку,
ещё не старая пока,
способна выпить водки «сотку»,
но, нет в хозяйстве мужика…
Не раз племянницу учила
– Любовь постичь сумей умом,
она – таинственная сила,
чтоб не жалеть самой потом…
Пока живет с ней Маша в хате,
разорван встреч порочный круг,
любовь для Веры – не в формате,
не может прыгнуть в койку друг…
Стучится вечер в дом тревожно,
Гаврила с Машею – в стогу…
Решил Иван – пока возможно,
дай к Вере в гости забегу…
Давно не мял её как надо,
без тайных встреч проходят дни,
у Веры ноги, как награда,
когда раздвинуты они…
Дед Дормидонт не изменяет
привычкам, водке и вину,
напившись, по селу гуляет,
совсем не слушает жену…
Измен не жалует, по сути
и ценит преданность во всём,
не признает всей этой мути,
он правдолюб – но, только днём…
А ночью, опрокинув чарку,
он посетить не прочь гарем,
но вот беда, не держит марку,
низ не работает совсем...
Ещё запомнил, что супруга
за это вырвет вмиг кадык,
в тугой завяжет узел друга,
что телепаться вниз привык…
Приметил дед – Иван бесстыдно
изменой пачкает свой лик!
За оскорбленных баб обидно,
решил стать мстителем старик…
Для акта мести все детали
продумал! Как, за кем следить…
И, очень важно, чтоб Вы знали,
он понял – нужно в меру пить…
Но только вымерить как меру?
Дед Дормидонт потрогал плешь,
не потерять бы в разум веру,
в расчётах тут сплошная брешь…
Ну, а пока, в стогу, украдкой,
любви рождается процесс…
Вокруг всё кажется загадкой,
прекрасный миг, страна чудес!
И пара глубже тонет в сене,
жужжит назойливый комар…
Гаврил и Маша в нежном плене,
а в душах – чувственный пожар…
Им все равно, как в Мире этом,
что хутор их, лишь пыль да грязь
Пленят друг друга ярким светом,
нужна телесная им связь…
Часть 4
В селе, все бабы – Афродиты,
не то, что в городе большом,
хирурги режут целлюлиты,
лишь силикон висит кругом…
Другое дело – хуторянки,
тела их – кровь да молоко,
а привкус, словно пенка с манки…
Заполучить их нелегко!
А если вдруг моргнёт удача
и сможешь к ним залезть в постель,
ждёт страсти бурная подача,
нежнейших ласк услышишь трель
Их взгляд – таинственно манящий,
по стойке "смирно" станешь вдруг…
А бюст большой и настоящий
у этих преданных подруг…
Иван с порога к Вере лихо