прилип! Доволен он собой…
А Дормидонт, подкравшись тихо
Глядит…, к стеклу припав губой…
За то, что выследил их складно
не испытал совсем вины…
Смотрел в окно, прижавшись жадно,
внизу ожили вдруг штаны…
Зашевелилось всё мужское,
так не тревожился давно,
не чуждо старому – мирское,
забрызгал слЮнями окно…
Минуты вспомнил вдохновений,
вдруг заклубился страсти дым,
греховных, сладостных стремлений…
Ведь был когда-то молодым!?
Бывало, так затопчет властно
свою прелестную жену,
что та орёт от счастья страстно,
подольше хочет быть в плену…
Ну а Иван, в порыве страсти,
любовью жалил как оса
и возле женской задней части
творил без меры чудеса…
За грех подходит час расплаты,
дед Дормидонт рычит как лев:
«Устои верности измяты!
Услышьте, люди, лютый гнев!
Бесстыдства слуги плутовские
в клубок связались Сатаной…
Поступки чужды вам людские!
В селе объявим блуду – бой! »
От неожиданного шума
в трусах запутался Иван…
Как джентльмен, стоял угрюмо
закрыв любимой голый стан…
Дед Вере шепчет по секрету:
«Ты без стыда? Я не пойму…?
Враз прекращу шумиху эту…
Мне только сделай, как ему…! »
Как удалось закрыть рот деда
взять не могу сейчас я в толк!
Нет доказательного следа,
но, все же, он тогда умолк...
И никогда не вспоминает
об этом случае – молчок!
Лишь иногда в усы вздыхает,
читайте всё, мол, между строк…
С тех пор любовники умнее
вершат тайком свои дела,
чтобы резвиться погрешнее,
вновь развлекать свои тела…
Гаврил и Маша расписались,
их свадьба – той любви итог,
и сразу в город жить помчались,
пусть им поможет в этом Бог…
Корова на лугу жевала…
Забытый хутор – грязь да пыль,
чтобы улыбка не дремала
поведал я Вам эту быль…
Автор приостановил выкладку новых эпизодов