Милена оставила мечтательное настроение до лучших времен. Сейчас ей было не до любовных интриг, и уж тем более не с отцом ее ребенка. Аромат пионов казался почти оскорбительным на фоне вчерашнего взрыва. Она резко отодвинула вазу к краю стола, будто отстраняя саму возможность слабости.
Поэтому, недолго думая, она набрала номер Сан Саныча. Гудки прозвучали как приговор.
— Александр, здравствуйте. Это Милена Сотникова.
— У меня есть ваш номер, — раздалось в трубке, сухо и бескомпромиссно. Голос Брюллова напомнил скрежет металла по льду.
— Скажите, ваши люди… Насколько они надежные? — Милена машинально поправила рукав строгого жакета цвета маренго, словно готовясь к бою.
Пауза на другом конце провода затянулась. Она почти слышала, как он оценивающе щурится.
— Я верю им, как себе. А в чем, собственно, дело? — произнес он наконец.
Милена выдохнула. Этот мужчина ее откровенно бесил. Каждое слово будто проверяли на детекторе лжи. Но от него зависела ее безопасность. Голос стал резче, деловитее:
— Нужно съездить по делам фирмы. В «АРДОР».
Дорога до офиса «АРДОР Групп» пролегала по знакомым улицам, но сегодня они казались чужими, враждебными. Каждый черный внедорожник заставлял сердце Милены сжиматься. И хоть она ехала на заднем сидении, в сопровождении водителя, в ушах все еще стоял гул взрыва. Люди Сан Саныча следовали за ней на двух машинах – одна впереди, одна сзади. Их присутствие должно было успокаивать, но лишь подчеркивало абсурдность ее жизни. Она, наследница империи, ехала на заседание совета директоров под охраной, как мишень.
Небоскреб «АРДОР» вздымался над Москвой, холодный и неприступный, как сам Борис Сотников. Войдя в просторный, отделанный темным мрамором вестибюль, Милена почувствовала, как на нее обрушивается волна тяжелых взглядов. Охранники у лифтов, секретари за стойками ресепшн – все знали, чья она дочь. И все знали, что она пошла против него. Сегодня это знание висело в воздухе особенно густо.
Конференц-зал на верхнем этаже дышал дорогой скукой и напряжением. Длинный стол из черного дерева, кожаные кресла, панорамные окна с видом на дымчатый город. За столом сидели члены совета директоров – мужчины в дорогих костюмах, с лицами, высеченными из камня равнодушия и расчета. Председатель, Андрей Николаевич Соловьев, сидел во главе стола. Его взгляд, когда Милена вошла, был оценщика, рассматривающего рискованный актив.
– Милена Борисовна, – кивнул он, не вставая. – Проходите. Мы как раз обсуждали текущее положение дел. Крайне… удручающее.
Милена заняла место, обычно пустовавшее или занимаемое ее отцом. Противоположный конец стола. Расстояние казалось огромным. Она чувствовала, как десятки глаз изучают ее – молодую женщину, ворвавшуюся в их мужской мир с контрольным пакетом и грузом проблем.
– Отчет за квартал, – начал финансовый директор, Глухов, щелкая презентацией на огромном экране. Красные цифры росли как ядовитые грибы после дождя. Убытки. Падающие продажи. Замороженные стройки. Растущие долги. Налоговые претензии. – Ситуация критическая. Инвесторы бегут. Кредиторы стучатся в дверь. – Он сделал паузу, его взгляд скользнул по Милене. – Единственный разумный выход, который мы видим на данном этапе, – инициировать процедуру банкротства. Это позволит минимизировать потери… для акционеров.
Последние слова прозвучали как выстрел. Милена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Банкротство. Крах всего, что строил отец. Крах, который он, возможно, спровоцировал сам, чтобы вывести активы и оставить ее с долгами и позором. Она увидела в глазах некоторых директоров – Глухова, старого лиса Макарова – не тревогу, а… удовлетворение? Были ли они отцовскими людьми? Или просто циничными прагматиками, готовыми спасти свои шкуры?
– Банкротство, – прозвучал ее голос, ровнее, чем она ожидала. Он прозвучал в гробовой тишине. – Это капитуляция. Поражение. Признание того, что мы не способны управлять тем, что имеем.
– Управлять? – фыркнул Макаров, вальяжно откинувшись в кресле. – Милена Борисовна, с уважением, но ситуация вышла из-под контроля. Ваш отец… – он запнулся, подбирая слова, – ранее держал руку на пульсе. Сейчас же…
– Сейчас контрольный пакет акций у меня, – четко произнесла Милена. Ее взгляд скользнул по лицам. – И я не намерена хоронить компанию. Я намерена ее спасти.
В зале пробежал ропот. Соловьев поднял руку, требуя тишины.