– Спасти? Каким образом? – спросил он, его голос был ледяным. – Конкретные предложения есть? Или это юношеский… оптимизм?
Милена взяла папку, которую принесла с собой. В ней лежал не столько готовый план, сколько наброски, идеи, рожденные бессонной ночью после разговора с бухгалтером и мыслей о Каменеве.
– Конкретные предложения есть, Андрей Николаевич, – сказала она, открывая папку. – Во-первых, немедленный внутренний аудит всех финансовых потоков за последние три года. Особое внимание – дочерним предприятиям и операциям с офшорными юрисдикциями. – Она увидела, как Глухов слегка побледнел. – Мы должны понять реальную картину, где осели средства, кто наши настоящие кредиторы, а кто… – она сделала паузу, – просто каналы для оттока капитала.
– Это долго и дорого, – пробурчал Глухов. – И что это даст? Мы и так знаем, что денег нет!
– Это даст понимание, какие активы реально ликвидны, а какие – бутафория. Какие долги – легитимны, а какие – могут быть оспорены в суде как фиктивные или навязанные. – Милена посмотрела прямо на Соловьева. – Во-вторых, заморозка всех новых проектов. Сосредоточение ресурсов на доведении до ума текущих, наиболее перспективных объектов. Продажа или передача в управление непрофильных активов.
– Это само собой, – кивнул Соловьев, но без энтузиазма. – Но этого недостаточно, чтобы переломить ситуацию. Нам нужны свежие инвестиции. А кто вложит деньги в тонущий корабль?
Тут Милена позволила себе едва заметную улыбку. Этот момент она репетировала мысленно.
– Корабль тонет только если мы позволим ему тонуть, – возразила она. – У «АРДОР Групп» есть фундаментальная ценность – земельные участки в престижных локациях, налаженные связи в строительной отрасли, команда специалистов. Нам нужен не просто инвестор, нам нужен стратегический партнер. Компания, которой наше направление деятельности органично дополнит ее собственный бизнес и даст синергетический эффект.
Она сделала паузу, дав словам осесть.
– Я веду переговоры о возможном слиянии с холдингом «Миллениум».
Тишина в зале стала абсолютной. Даже Соловьев утратил свою каменную маску, его брови поползли вверх. «Миллениум» – мебельная империя Леонида Каменева, известная своими премиальными брендами и сетью эксклюзивных салонов по всему миру. Идея была дерзкой, почти безумной. Строители и мебельщики?
– «Миллениум»? – переспросил Макаров, не скрывая скепсиса. – Каменев? И что? Он будет ставить наши дома, а мы – его кухни внутри? Это же абсурд!
– Это не абсурд, – парировала Милена, чувствуя, как внутри все напряглось. Ей нужно было убедить их здесь и сейчас. – Это вертикальная интеграция. Представьте: «АРДОР Групп» строит элитное жилье, бизнес-центры, гостиничные комплексы. «Миллениум» – их ключевой партнер по оснащению. От концепции интерьеров до полной комплектации мебелью, светом, текстилем под ключ. Мы предлагаем клиенту не просто квадратные метры, а готовое, стильное, премиальное пространство для жизни или работы. Это уникальное предложение на рынке. Для «Миллениума» – гарантированный объем заказов на годы вперед, доступ к лучшим площадкам. Для нас – стабильный поток финансирования от партнера, сильный бренд-альянс, который повысит доверие кредиторов и инвесторов. Это шанс не просто выжить, а выйти на новый уровень.
Она замолчала, переводя дух. В зале повисло тяжелое молчание. Директора переглядывались. Соловьев задумчиво постукивал пальцем по столу.
– Смелая идея, – наконец произнес он. – Очень смелая. И рискованная. Готов ли Каменев на такое? У него ведь свои проблемы после… инцидентов.
– Переговоры на начальной стадии, – дипломатично ответила Милена, не раскрывая деталей своих отношений с Леонидом. – Но интерес есть. И потенциал огромен. Банкротство – это гарантированная потеря всего. Этот план – шанс сохранить компанию, рабочие места и… – она посмотрела на каждого, – стоимость ваших акций. Я прошу дать мне время. Время на проведение аудита, на проработку деталей слияния. Хотя бы три месяца. Если за это время не будет видимого прогресса, если не удастся закрепить интерес «Миллениума»… – она сглотнула, – тогда мы вернемся к обсуждению других вариантов. Включая банкротство.
Соловьев долго смотрел на нее. В его глазах боролись скепсис и проблеск азарта. Идея была амбициозной. Если сработает – он войдет в историю как председатель, спасший компанию. Если нет… ну, банкротство всегда можно объявить позже.
– Три месяца, – произнес он наконец, его голос прозвучал как приговор, но с отсрочкой. – Но при одном условии. Аудит начинается немедленно. И мы хотим видеть предварительные итоги уже через месяц. А также… хоть какие-то подтверждения серьезности намерений Каменева. Без этого, Милена Борисовна, совет не сможет вас поддержать дальше. Риски слишком велики. Голосование?