Он берет ее за предплечье в тот момент, когда она поднимает с пола подушку. Взгляд Милы становится бегающим, щеки алеют. Сейчас на ее лице нет спасительной пудры, способной скрыть смущенный румянец.
- Ты очень красивая без макияжа, — произносит он, внимательно изучая ее черты. Проводит шершавыми пальцами по щеке, аккуратно касаясь скулы.
- Макароны! — выпаливает Милена, чувствуя себя снова восемнадцатилетней девочкой. Крутит головой, пытаясь высвободиться из его цепких пальцев. — Мы будем есть на ужин макароны. Нужно поставить воду.
- Подождет, — выдыхает он практически в ее губы. Требовательно подталкивает ее к себе. — Я ждал десять лет, чтобы ты научилась готовить, — он слегка посмеивается, в своей Каменевской манере.
Мила чувствует, как еще сильнее начинает краснеть. Ее глаза то и дело бегают по комнате.
- Возможно, макароны — это не то, чего стоит ждать десять лет, — стараясь не сталкиваться с Леонидом взглядом, она делает вид, что ее очень заинтересовал фикус в дальнем углу гостиной. И от волнения по привычке закусывает нижнюю губу.
- А как насчет поцелуя?
Он проводит ладонью по ее гладким волосам, притягивает к себе, чтобы, наконец, утолить свою жажду в ее близости.
Но в этот момент раздается звонок в дверь.
- Пойду проверю, — с облегчением выдыхает Милена, освобождаясь от его рук. — Вдруг твой Сан Саныч вернулся.
На подкашивающихся ногах Мила удаляется в коридор, совершенно забыв о том, что над ней повисла опасность и в любой момент в дом могут ввалиться враги. Как вообще думать о чем-то, кроме опасности по имени Каменев? Преодолевая расстояние от гостиной до коридора, Мила чувствует настоящее облегчение оттого, что смогла сбежать от него. Она, не глядя в глазок, открывает дверь и замирает с удивленным выражением на лице.
- Buongiorno! — растягивает губы длинноногая брюнетка с офисной сумкой в одной руке, и несколькими папками в другой. — Лео ждет эти документы, — она пожимает плечами, показывая, что не планирует просто передать их Милене в руки и удалиться.
- Нора, — Мила приходит в себя и приглашает ассистентку Каменева внутрь.
Брюнетка совершенно не теряется в новой обстановке. Приметив начальника в гостиной, она уверенным шагом направляется к нему, не удосужившись скинуть свои остроносые туфли. Милену всегда раздражала эта привычка европейцев. Разве так сложно разуться?
Нора лепечет на безупречном итальянском что-то о том, что задержали поставки фурнитуры, активно жестикулирует и заглядывает Леониду в глаза.
- Лео, если так и дальше пойдет, к открытию мы просто не успеем заполнить магазины. Твой сегодняшний уход, кстати, не очень понравился спонсорам, — Нора не теряет ни капли уверенности, говоря о таких серьезных вещах. Девушка принципиально не переходит на русский, хотя и неплохо им владеет. Она незаметно от Каменева то и дело поглядывает на Милу, словно изучает ее.
- Сегодня я не смогу вернуться в офис, — отвечает он, принимая у нее из рук одну из папок. — Милена, ты не против, если я останусь?
- Оставайся, конечно, — соглашается она.
- Perfetto! — стараясь не показать своего раздражения, говорит Нора. А затем переходит на русский язык, не зная о том, что хозяйка квартиры и так прекрасно ее понимает: — Mi Scusi, Мила. Я просто не могу упустить шанс обсудить с Лео необходимые вопросы.
Так, томный вечер, который намечался у Леонида с Милой, превратился в настоящее испытание. Нужно было быть дураком, чтобы не заметить, что Нора испытывала симпатию к своему руководителю. То, как она смеялась с его реплик, как ловила его взгляды, как, словно невзначай, касалась его руки.
Когда Лео, шутя, напомнил Миле об обещанных макаронах, ассистентка скривила свое симпатичное личико и запричитала:
- No-no-no, зачем паста? Закажем пицца. Лео, помнишь тот ресторанчик, в который мы ходили на прошлой неделе? У них есть доставка. Сейчас я им наберу.
Все в этой женщине раздражало Милу: ее легкомысленное поведение, умение закладывать в свои слова кокетливые нотки, и особенно частые походы по ресторанам с начальником.
Мила старалась изо всех сил не выдать свою неприязнь. С самого детства ее учили, что гостеприимство — это ключ к сердцам людей. И хотя сейчас ей отчаянно хочется выгнать эту длинноногую мадам из своей квартиры, она надевает свою дежурную улыбку и продолжает светскую беседу, играя роль приветливой хозяйки.
Когда через какое-то время привезли пиццу, Нора не забыла поиздеваться над гастрономическими предпочтениями Милы:
- Ты совершаешь оскорбительные действия против итальянской кухни, — довольно эмоционально возмущается Нора.