— Ты прирожденный бунтовщик и смутьян, — бывало, говорила ему Мардж со смешанным чувством упрека и благоговейного страха, — всегда против чего-нибудь возражаешь.
— Только в девяти из десяти случаев, дорогая, — отвечал он, раздраженно улыбаясь. — В десятом случае я неизменно соглашаюсь.
Несмотря на все это, Бен был хорошим солдатом. В решении тактических задач, в тех случаях, когда преподаватели ожидали смелых неортодоксальных действий, он всегда бывал победителем. Он находил общий язык с солдатами, пользовался у них авторитетом, отлично знал оружие и эффективно использовал его. Существенный недостаток Бена состоял в том, что он глубоко ненавидел теорию и не любил книг; он окончил Вест-Пойнт своеобразным классным козлом отпущения, и теперь Дэмон взял его под свое покровительство: иногда поучал его, иногда успокаивал, заставлял остепениться.
— Слишком много вокруг гнилья и старья, — продолжал Бен, положив ноги на стол. — В Центральной Америке поступают совершенно правильно, Сэм. Через каждую пару лет они устраивают настоящую революцию, ставят в ряд этих застарелых шельмецов и расстреливают их, а потом начинают все заново с такими младшими офицерами, как ты и я. Перевернуть все вверх дном, перебить все к чертовой матери и начать заново полезно для любой страны: это предотвращает затвердевание мозгов.
Кто-то слабо постучал в дверь и неуверенно открыл ее. В неосвещенном дверном проеме появилась неясная фигура.
— Кто-нибудь дома? — спросил пришелец неприятным сиплым голосом.
Поворачиваясь в сторону двери, Дэмон услышал, как тяжело вздохнула Томми, как Бен пробормотал что-то невнятное. Дверь распахнулась еще больше, и все увидели, что это майор Бэтчелдер. Он вел курс службы тыла и материально-технического обеспечения. Это был низенький и толстый лысеющий человек с очень широким и таким дряблым носом, как будто он сделай из резины и раскрашен каким-то эксцентричным ребенком.
— Никого нет, мы только что уехали на греческие острова, — решительно ответил ему Бен. — Небольшая приятная прогулка, чтобы хоть на время избавиться от всяких полковников.
Несколько секунд майор Бэтчелдер стоял в нерешительности, слегка покачиваясь, затем неожиданно заморгал, уголки его рта вздернулись вверх.
— Мои слушатели, — молвил он наконец. — Мои счастливые беззаботные слушатели. Не возражаете, если я войду к вам?
— Вы уже вошли, Бэтч, — ответил ему Бен. Младшие офицеры встали, женщины всунули йоги в туфли. — Как поживают наши власть имущие богачи? — спросил Бен.
— Неустойчиво, в высшей степени неустойчиво. — Бэтчелдер достал серебряную фляжку, нижняя часть которой была плотно обтянута кожей, резко встряхнул ее и засунул обратно в набедренный карман. — Мюриель сердится на меня, — резко заявил он.
— Не вижу ничего, за что на вас можно было бы сердиться, — иронически заметил Бен.
— Больше того. Она ненавидит меня.
— Все они ненавидят, Бэтч, — продолжал Бен, снова садясь и беря свой стакан. — Такова уж миссия женщин. Наша работа — вваливаться к подчиненным и делать все наиглупейшим образом, а их — ненавидеть нас за это.
— Бен, — взмолилась Мардж, — ты не отдаешь отчета своим словам…
— Я говорю то, что думаю. Почему же вдруг я не отдаю отчета? — Неожиданное вторжение Бэтчелдера привело Бена в ярость. Ему очень хотелось выгнать его в шею, но поступить так со своим преподавателем было бы непростительно. Бен вопросительно посмотрел на Дэмона и Томми. — Я нахожусь в самом здравом рассудке, как и положено в раннее воскресное утро…