Сэм ничего не ответил ей.
— Имеет, — после некоторой паузы тихо проговорил Колдуэлл. — Имеет, конечно, но, видимо, не столь уж большое значение.
Далеко позади раздался, стремительно нарастая, вой сирены; Сэм круто отвернул в сторону, и их обогнала красная машина начальника пожарной команды. На ее крыше, как обычно, мигала аварийная сигнальная лампа. Томми сидела молча, а ее отец и муж продолжали говорить — предельно короткие фразы и односложные слова. Дорога шла теперь по берегу залива, и впереди, словно вершина кубической пирамиды, из-за горизонта, начал показываться город. У рынка они свернули и проехали через Голден-Гейт-Парк, который по сравнению с высушенной травой на холмах Сан-Матео выглядел зеленым, сочным. Здесь они неожиданно обнаружили, что рядом с ними по дороге спешит много других машин; владельцы некоторых из них были им знакомы. Лица у всех выглядели одинаково: хмурые, напряженные, подавленные. Вот они обогнали старенький «плимут» Тима и Милдред Хейглеров; Милдред от неожиданности удивленно улыбнулась, Тим хмуро кивнул головой. Теперь машина начала медленно подниматься в гору.
«…Это несправедливо, — размышляла Томми. — Все эти годы скитаний, плохо обеспеченной жизни, вдалеке от своей страны, от всего, что необходимо для нормальной жизни. И вот теперь, как раз в тот момент, когда Сэму присвоили звание полковника и он стал получать достаточно хотя бы для приблизительно приличной жизни, началась эта отвратительная, ужасная война, и они должны участвовать в ней; должны участвовать и вступить в бой с противниками, которые готовились к этой войне много лет подряд…»
Томми положила руку на плечо Сэма.
— Дорогой, — сказала она тихо, — извини меня. — Она знала, что он не любит выражений чувств любви в присутствии третьих лиц, пусть даже ее отца, но удержаться от того, чтобы не сказать ему это, она не могла. Сейчас же, здесь, испуганная и смущенная, она хотела, чтобы он простил ее еще до того, как поцелует ее на прощание и уедет на юг, к месту нового назначения. — Я не должна была говорить этого. Это было величайшей глупостью с моей стороны.
— Хорошо, Томми. — Он взял ее руку в свою, осторожно лавируя между людьми. По плацу в разные стороны спешили офицеры и солдаты в широких спортивных брюках, в шортах, в свитерах; один из них все еще держал в руке клюшку для игры в гольф. — Я сам не должен был ругать тебя.
— Нет, нет, это была моя вина, милый…
— Вы оба виноваты, — мягко заметил Колдуэлл. — А я виноват в том, что знал, каков Берт, и тем не менее потащил вас к нему. А теперь забудьте все это и принимайтесь за дело на новом месте.
Глаза Томми были полны слез. Она посмотрела вниз, на свои руки. Теперь не будет никакой семьи, все разъедутся в разные стороны. Они побудут еще какое-то очень короткое время вместе, а потом эти два близких ей человека покинут ее, и на этот раз поехать с ними будет невозможно. «Я должна обязательно увидеть Донни. — подумала она, глотая слюну и часто моргая, чтобы не разреветься, так как знала, что оба они очень рассердятся, если она позволит себе сейчас расплакаться. — Я в ближайшие же дни должна поехать на восточное побережье и увидеть Донни…»
— …Если сегодня будет воздушный налет, — говорил Сэм, — если они бросят в атаку крупные силы…
— Сегодня они не атакуют, — сказал ее отец, покачав головой. — Через два-три дня, может быть, но не сегодня.
Машина остановилась. Томми подняла глаза. Они находились перед зданием штаба. По лестнице, ведущей к подъезду, быстро бежал офицер. Два солдата энергично толкали двуколку с боеприпасами; на маленьком, поросшем травой пятачке сидел, с интересом наблюдая за ними и навострив уши, пес. «Я не буду плакать, — сказал себе Томми. — Не буду…»
— До свидания, Томми, — сказал ей отец и поцеловал ее в щеку. — Счастливо, Сэм. — Они пожали друг другу руки у нее над коленями, и Колдуэлл открыл дверцу машины. — Поддерживайте связь со мной, — добавил он.
— Хорошо… Сэр? — Сэм наклонился через колени Томми.
— Да?
— Сэр, я никогда никого не просил о переводе по службе… Но если вам поручат командовать войсками, я хотел бы снова служить с вами, если, конечно, вы пожелаете.
Генерал добродушно улыбнулся.
— Спасибо, Сэм, — ответил он и покачал головой. — Меня в войска не пошлют. В этой войне будут командовать молодые, я им не нужен… Да так, пожалуй, и лучше. — Он вытянул в сторону Сэма свой тонкий указательный палец. — Вам придется командовать войсками, а не мне.
— Я не могу поверить этому, генерал…