Дикинсон говорил:
— Я только что получил сообщение от Прайса-Сили из Тимобеле. Он передает, что они захватили прибрежное судно.
— Большое? — рассеянно спросил он.
— Одиннадцать тонн. А нам надо погрузить несколько рот, возможно даже целый батальон.
Дэмон посмотрел на его узкое, в глубоких морщинах лицо, выжидательно смотрящие глаза. Одиннадцать тонн. Сутки на погрузку, а потом еще двое, а скорее, и все трое суток, украдкой, по ночам плестись вдоль берега под угрозой удара японских бомбардировщиков… а здесь прямо на глазах быстро назревает катастрофа. Одиннадцать тонн.
Снова хлынул дождь. По лесу с грохотом мчалась сплошная водяная стена, пронизывая всех до костей холодом, проникая повсюду, отгораживая каждого от всего окружающего, оставляя в своем собственном жалком мире страха, страданий и гнева. Но раненые продолжали продвигаться вперед; нетвердой походкой, то и дело падая на колени и снова поднимаясь; их небритые лица казались белыми как мел; едва державшиеся на ногах тени разбитой армии. Стоявший спиной к процессии, Дикинсон продолжал говорить о количестве боекомплектов, подсчитывал тоннаж, рассуждал о возможности получить взаймы два бронетранспортера типа «брей» у австралийцев. Металлический тембр его голоса и акцент выдавали в нем уроженца штата Мэн.
— Ага, вот и он наконец! — с облегчением воскликнул начальник штаба. Они перешли к северной троне, туда, где несколько недель назад какой-то остряк из Чикаго поставил знак с надписью: «47-й полк и штат». Дождь поутих, затем внезапно прекратился, и на мрака джунглей появился джип. Из него вышел генерал Уэстерфелдт, за которым выскочили Хейли в заломленной на затылок гарнизонной пилотке и Ходл, угрюмо уставившийся под ноги. Когда Дэмон и Дикинсон подходили к ним, Хейли говорил:
— Если позволит погода, завтра мы сможем поднять в воздух все наличные самолеты. Ангелы не сделают большего.
Уэстерфелдт повернулся к Ходлу.
— Как дела у нас сейчас?
— Согласно ведомостям у нас имеется двухсуточный запас снабжения, — ответил монотонным голосом начальник отдела тыла.
— Двое суток… — Уэсти уставился на него с таким видом, будто майор ударил его по лицу. — Хэл, — повернулся он к Хейли, — вы должны поднять самолеты завтра во что бы то ни стало…
— Если это возможно, мы поднимем. В лучшем виде. — Хейли одарил всех своей сверкающей улыбкой офицера военно-воздушных сил и картинно поднял руку. — Что вы приуныли, друзья, не так уж страшен черт, как его малюют. Какой-нибудь выход всегда найдется.
«Разве ты можешь понять все это, ты, придурковатый авиаболтун!» — хотелось крикнуть Дэмону. Он ненавидел Хейли всей душой, его слишком быстрое продвижение в чинах и должностях и эту наплевательскую небрежность, которую приобретают, летая над кровью, грязью, и смрадом болот на высоте девяти тысяч футов… Но генерал не сказал Хейли ни слова. Он только посмотрел на него, его губы зашевелились, но он не произнес ни единого слова. Хейли вскочил в джип и, скользя и заносясь на поворотах, помчался мимо санитаров с носилками.
— Генерал, я хотел бы доложить вам один план, — торопливо произнес Дэмон.
— Что? Хорошо, поедем вместе со мной. Дик, что слышно от Коха?… Как у него дела?
— С четырнадцати ноль-ноль обстановка существенно не изменилась, сэр… Я только что получил донесение от «Зенита», — продолжал он сосредоточенно. — Они сообщают, что определенна могут выделить нам те два бронетранспортера, если мы сможем использовать их во взаимодействии с третьим батальоном четыреста шестьдесят восьмого полка на восточном конце взлетно-посадочной полосы…
Уэстерфелдт рассеянно кивнул. Его взгляд остановился на колонне раненых; наблюдая за ними, он потирал губы руной. Он ссутулился, кобура с пистолетом опустилась почти до колена, ее нижняя часть была залеплена грязью.
— Да, да, я думаю, мы так и сделаем. Надо будет посмотреть…
— Генерал, — повторил Дэмон, — я подготовил план, который мне хотелось бы доложить вам, если будет позволено. План переправы через Ватубу.