Во второй половине дня они тщательно подготовились к переправе, и Дэмон, оставив за себя Бена, в сумерках пошел в штаб бригады. Уэсти, держа в руке пачку донесений, сидел на краю койки. Пот заливал ему глаза; похоже было, что он вот-вот свалится.
— Привет, Сэм. — Его широко раскрытые глаза слезились. — Как твои люди? Только говори мне правду.
— А что, все нормально, генерал. Они…
— Только что звонил Дик, он находится у «Барсука». — Его нижняя губа затряслась, он прикрыл рот ладонью. — Вильгельм докладывает, что его люди выдохлись и наступление невозможно.
Дэмон глубоко вздохнул.
— Генерал, нельзя ли мне доложить об этой переправе еще раз? Я убежден, что нам удастся форсировать речку. — Он снова начал рассказывать о своем плане, останавливаясь на различных деталях, но резко оборвал свою речь, когда увидел, что Уэстерфелдт покачнулся и, чтобы не упасть, вцепился в противомоскитную сетку. — Генерал, что с вами?
Уэстерфелдт медленно потер себе живот одной рукой.
— Я очень плохо чувствую себя. Небольшая лихорадка. Ничего, пройдет. Продолжай. — Он устремил свой взгляд в пространство через откинутое полотнище палатки. — Право, я не знаю, Сом. Мне по-прежнему не нравится все это.
— Генерал, это наш единственный шанс. — Жестикулируя, Дэмон наклонился вперед. — Если бы только вы смогли выделить достаточно боеприпасов для минометов, чтобы прикрыть пашу переправу, мы управились бы с этим.
— Мы не можем позволить себе снова нести потери. Мы просто не выдержим этого, Сэм…
— Но мы обязаны попробовать переправиться через реку. Дальше так продолжаться не может. Состав рот сократился до шестидесяти — семидесяти человек, большинство солдат больны. Мы обязаны пойти на некоторый риск!
— Не знаю. Не знаю…
Дэмон встал.
— Уверяю, у нас получится. Мы переправимся. Вы должны разрешить мне сделать это!
— Я… — Уэсти как-то сразу осунулся, сломился. Обхватив голову руками, он начал качаться вперед и назад, плечи у него затряслись. — О господи! Я не могу смотреть на них. Мои ребята… Я больше не могу смотреть на них! Господи, помоги мне, я просто не знаю…
Дэмон постоял над ним, в отчаянии огляделся. В палатке и на расстоянии слышимости за ее пределами никого не было. Он протянул руку и схватил генерала за плечо.
— Разреши мне сделать это, Уэсти. Сейчас же. Скажи хоть слово!
Зазвонил телефон. Пошатываясь, Уэсти с трудом поднялся на йоги, лицо у него позеленело.
— Должно быть, это Дик.
Дэмон отступил назад. Качаясь из стороны в сторону, генерал подошел к столу и, придерживаясь за край одной рукой, склонился над телефоном.
— Я свяжусь с тобой позже, Сэм. Лучше подождать с этим. Я подумаю, переговорю с Диком…
Дэмон возвратился на командный пункт, кипя от ярости и разочарования. Бен, Фелтнер и другие поджидали его в блиндаже. По-видимому, все было написано у него на лице, но Бен все-таки спросил:
— Как наши дела?
— Не смог убедить его. Он болен. Боится предпринимать что бы то ни было.
— А как дела у Коха и Бопре?
— Никакого продвижения. Выдохлись, пройдя от тридцати до сорока ярдов.
— Плохо.
— Да, хуже некуда.
— Болван проклятый, неужели он не понимает, что нам грозит? — Бен отколупнул засохшую грязь с тыльной стороны руки. — Ну и черт с ним, будь я на твоем месте, я знаю, что сделал бы…
— Но ты не на моем месте, — ответил Дэмон резко.
— Спокойно. — Бен сунул ему в руки коробку с сухим пайком. — На-ка, слопай этот курочек динозавра, нашпигованный витаминами. Поддержи свои силы.
Слушая их разговор, Фелтнер чувствовал себя очень неловко. Никто не позволял себе так разговаривать с командиром полка, да и сам полковник никому не отвечал таким тоном. Дэмон подмигнул ему, надорвал конец плоской серовато-коричневой картонной коробки и вытряхнул из нее коробочку грязно-желтого цвета. Бен задумчиво вертел в руках свою коробку с пайком.
— Как ты думаешь, сколько вот таких штук валяется на продовольственных складах? Вероятно, сотни миллионов.
— Да, и знаешь, большую часть этого добра производит Томмин дядюшка.
— Шутишь?
— Какие шутки. Фирма «Эри контейнер». Он наживает на них миллионы. Миллионы!
— Рад за него.
— Вот, вот. Он скоро станет каким-нибудь важным правительственным чиновником с окладом один доллар в год.