К столу подошел старший адъютант Колдуэлла, спокойный, довольно бесцветный человек по фамилии Палмер, и шепотом сообщил ему что-то. Колдуэлл извинился и ушел вместе с ним. Женщины и Донни говорили о Стайлсе, Мэнберри, Финте и некоторых других знакомых, окруженных на Натаане. Бедняги держатся из последних сил, молят о помощи, которая никогда не придет, не ведая о том, что несколько месяцев назад их с мрачной решимостью сбросили со счетов. Превратности войны. Изобразив на своем лице приличествующую моменту озабоченность, Мессенджейл повернулся к невесте Донни, которая с интересом оглядывала помещение.
— Ну как, планируете свадьбу?
Она быстро перевела взгляд на Мессенджейла.
— О, нет… нет…
— Никаких церемоний?
— Дон не хочет жениться. Он считает, что сейчас это было бы неуместно.
— Почему же? Опасается супружеских уз?
Девушка медленно, сдержанно улыбнулась:
— О, нет. Просто ему кажется, что при его… при нынешнем положении вещей нам следует несколько повременить.
— И вы согласны с ним?
— Нет, сэр, мне хотелось бы вступить в брак теперь. Но я считаюсь с его желаниями.
Сдержанная, спокойная девица. Полная противоположность нервной, легкомысленной Джинни.
Мессенджейл подумал о дочери с мрачной тревогой. Джинни была очень хороша собой, очень подвижна и своенравна, настолько своенравна, что он не мог найти к ней никакого подхода. Когда бы Мессенджейл ни вспомнил о Джинни, она всегда представлялась ему стоящей в сверкающем солнечном блике на середине тебризского ковра, с ее головы ниспадают длинные черные волосы, а в глазах — злой, задорный огонек, словно она замышляет какую-то новую коварную проделку. Мессенджейл журил дочь, шлепал ее, а однажды, выйдя из себя, даже отхлестал добротным кожаным ремнем. Тем не менее она открыто не повиновалась ему, насмехалась над ним, ставила его в тупик. Как-то Джинни приехала домой на рождественские каникулы и через три дня сообщила родителям, что уезжает, прозрачно намекнув, что собирается к подружке по колледжу в Коннектикут.
— Но ведь ты только что приехала, Вирджиния, — возразил он. — В четверг мы принимаем гостей…
— Ничем не могу помочь! — ответила она, пожав худенькими плечиками, и состроила ему гримаску. — Это все результат того, что у тебя такая жутко популярная, пользующаяся потрясающим успехом дочь.
— Тебе следовало бы поставить в известность мать и меня, раз уж ты взяла на себя подобное светское обязательство…