Дэмон наблюдал за тем, как Макартур вышагивает по комнате. Все это выглядело как-то неестественно: слишком грозно, вновь повернулся к нему.
— Я знаю, как называют меня там. Думаете, не знаю? «Запасник Дуглас», — произнес он тихо, и углы его рта опустились. — Вы думаете, я не слыхал, как шепчутся об этом, не видел надписей на заборах?… Я ушел, подчиняясь недвусмысленной директиве президента, а не по каким-то другим мотивам! — Его голос звенел в просторном светлом кабинете. — Я подчиняюсь приказам. А вы, Дэмон?
— Да, генерал.
Макартур выбрал на столе трубку с длинным черенком из стержня кукурузного початка, задумчиво повертел ее в руках, потом нацелился ею, как пистолетом, в грудь Дэмона.
— Колдуэлл. Ваш тесть. Какова его позиция в данном вопросе? — Дэмон поглядел на него, но ничего не сказал. — Выкладывайте, говорите откровенно.
— Я не хотел бы говорить от имени генерала Колдуэлла, сэр.
Макартур нагнул голову и быстрыми, резкими движениями начал вычищать из трубки нагар.
— А как вы, Дэмон? Каково ваше отношение?
Дэмон не поверил бы своим ушам; он не поверил бы, если бы не сидел здесь, на длинной кожаной кушетке, и не глядел на гордое вытянувшееся лицо, в эти жадно ждущие ответа глаза. Это несправедливо — задавать подчиненному такой вопрос; можно было только догадываться о безмерных душевных муках, которые вызвали его. Дэмон понимал, каким должен быть его ответ — такого ответа от него требовали традиции, почтительное отношение к старшим, дипломатический такт и его карьера, — тем не менее ему было трудно ответить, он не мог выдавить из себя нужных слов.
— …Я полагаю, это дело совести каждого, — тихо проговорил он.
— Вот как! А как поступили бы вы, Дэмон?
— Я не знаю, генерал. Мне никогда не приходилось бывать в такой ситуации.
— Конечно, нет. Но как вы думаете, что бы вы сделали?
Дэмон глубоко вдохнул воздух.
— Я думаю, что остался бы с солдатами, сэр.
Макартур резко повернулся и снова принялся вышагивать по кабинету.
— В таком случае вы набитый дурак. Неисправимый романтик и идиот. Как и все остальные. — Дэмон никак не отреагировал на эти слова. — В жизни происходят роковые, непредвиденные случайности, имеющие неизмеримо большее значение, чем моральное состояние полка или даже судьба армии… — Выпятив нижнюю челюсть, такую же острую, как и его нос, Макартур сжал зубами черенок трубки. — Ну что ж, я полагаю, это все.
Дэмон рывком поднялся и отдал честь. Генерал небрежно ответил. Сэм зашагал через комнату. Когда он подошел к двери, Макартур окликнул его. Он повернулся:
— Да, генерал?
— Натаскайте их, Дэмон. Погоняйте их как следует. Время имеет существенное значение.
— Сэр, я надеялся, что они получат настоящий отдых, так как…
— Это исключено. Планы не позволят.
— Слушаюсь, сэр. Если это необходимо…
— Это необходимо. Поверьте мне, совершенно необходимо. — Макартур продолжал стоять у окна, не сводя глаз с Дэмона. — Натаскайте их… Ведь вы, Дэмон, опытный солдат, не так ли? — добавил он странным предостерегающим тоном.
Посмотрев на главнокомандующего, Дэмон ответил не сразу.
— Трудно сказать, генерал, — наконец медленно произнес он. — Я не знаю, хороший я солдат или нет.
Макартур улыбнулся — горькой, невеселой улыбкой — и жестом отпустил его. Дэмон спустился в вестибюль со смешанным чувством облегчения, обиды, негодования, радости и уныния. В гостиной он увидел сгорбившегося над пустым бокалом Бена.
— Ну, как обстановка? — спросил Бен. Дэмон, надув щеки, ответил:
— Неопределенная. Весьма неопределенная.
— Не слишком понятно. Тебя освободили от должности?
— А знаешь, вполне могло произойти и это.
— Что же ты натворил, сорвал кокарду с его фуражки! Дэмон плюхнулся в стоявшее напротив кресло и вздохнул.
— Я только сказал ему, что он не должен был уходить от своих солдат с Батаана.
— Боже милостивый! А зачем, собственно, тебе это понадобилось? Я ведь тоже связан с тобой, об этом ты подумал? — Они рассмеялись, Бен жестом подозвал официанта. — У тебя такой вид, будто тебе повстречалось привидение.
— Нет, никаких привидений.
— Ну, так как же наши дела?
— Штормовые сигналы. Новая операция.
Широко раскрыв глаза, Бен медленно почесал голову.
— Ты шутишь.
— Боюсь, что нет.
— Какие части? Неужели наша дивизия?