Притчард зажмурил глаза. «Мы сжигаем их. Мы стоим на коленях и сжигаем заживо сотню, тысячу, один бог знает или узнает когда-нибудь, сколько мы сжигаем людей». Много лет назад летним днем лежал он на койке в небольшой палатке, разбитой в поле за домом, и читал книжку под названием «На земной коре» — повесть о топях и жутких огнях, о безднах с расплавленной лавой, в которых рыскали и с дьявольской жестокостью, безжалостно убивали все живое страшилища-автоматы… Но то была фантазия. Здесь же была настоящая земная кора, и они скорчились на ней, стыдясь взглянуть друг другу в глаза. Брайса вдруг стошнило; он припал на колено и, опершись на винтовку, тужился и изрыгал темно-желтую желчь, и она тянулась с его губ и подбородка как густая патока. Притчард почувствовал, как в его самого начинает тошнить, а виски страшно сжало. В одно короткое мгновение он ощутил уверенность, что может вспомнить какое-то слово, произнести какое-то магическое заклинание — и бочки снова окажутся в кузове машины, саперы небрежно развалятся в тени под ее задним бортом, а Брайс со свойственным ему остроумием и интеллигентностью будет объяснять им природу и свойства содержащего кальций известняка.
Неожиданно послышался громкий, очень похожий на детский плач крик. Притчард резко повернулся в сторону крика и увидел человека, выскочившего из крайней к востоку пещеры; он бежал, спотыкаясь, большими нетвердыми шагами. Рубашка и волосы на нем горели, он то и дело сгибался и тряс головой, чтобы сбить пламя, но оно на бегу разгоралось еще больше. Раздалась короткая, трескучая очередь, и японец упал лицом вниз как подкошенный, скользнул вперед по покатой поверхности скалы и остановился, сотрясаемый дрожью; на его затылке и спине все еще плясали небольшие языки пламени.
Вопли стали слабее, перешли в едва слышные стоны. Воздух вокруг казался раскаленным, насыщенным невыносимым зловонием. «Я не хочу больше оставаться здесь, — подумал Притчард. — Никто не удержит меня здесь». Он начал подниматься на ноги, но в этот момент глубоко под землей раздался раскатистый гул и почва под ним содрогнулась, как тяжелая ветвь дерева от внезапно налетевшего порыва ветра; потом еще один взрыв, за ним целая серия громовых взрывов. Фалкис сказал что-то генералу, и тот молча кивнул. Склад боеприпасов — вот что взорвалось: огонь добрался до взрывчатых веществ, они детонировали, подземные генераторы разлетелись на кусочки, и огромные пещеры погрузились в непроницаемый мрак, лишь изредка нарушаемый вспышками рвущихся мин, гранат и трассирующих патронов. Но теперь в пещерах не осталось ни одной живой души.
Затем замерли и взрывы, тишина окутала все, как неожиданно разразившийся дождь. Солдаты, поднявшись на ноги, смотрели друг на друга, как смотрят оставшиеся в живых после какой-то необычайной катастрофы. Фалкис, опершись руками о колени, склонился над краем обрыва и внимательно всматривался в одну из расщелин, откуда едва заметными темными спиралями, клубясь, выбивался дым. Все было кончено. Здесь все кончено. Брайс вытирал рот сальным, грязным рукавом. Пока они наблюдали и прислушивались, там, под землей, погибло сто, пятьсот, а может быть, и тысяча человек…
Дэмон позвал его и Брэнда, и Притчард заторопился, догоняя генерала на тропинке, которая вела к аэродрому. Ему хотелось сказать генералу что-то важное и неотложное, но он никак не мог вспомнить, что именно. Генерал так и не дал ему вспомнить, он повернулся и сказал:
— Гарри, свяжитесь с полковником Уилчером на аэродроме и передайте ему, что безопасность со стороны Соляных топей надежно обеспечена. Затем поставьте об этом в известность штабы полков.