Дэмон опять вздохнул и взял со стола пачку донесений. Рей Фелтнер прибыл с сообщением, которое получил от береговых наблюдательных постов: в Молуккском море, милях в тридцати от мыса Лембе, обнаружен японский конвой. Куда он направляется? Воздушная разведка ничего об этом не сообщает, ни слова. У Каллисона есть сведения о том, что на аэродроме Тадженг на острове Салавати обнаружено сто двадцать самолетов противника. Хейли заявил на это, что не может ничего сделать, потому что это целиком и полностью вопрос юрисдикции австралийцев. Боже мой! Зоны командования. Если японцам вдруг придет в голову как-нибудь ранним утром устроить воздушный налет и все перепахать бомбами, будет величайшим утешением сознавать, что это нельзя было предотвратить в силу чисто юридических соображений!
С авиацией дело вообще обстоит из рук вой плохо. Вчера приезжал красавчик Хэл вне себя от ярости и заявил, что решил создать рубеж авиационной поддержки в двух тысячах ярдов впереди всех американских сухопутных войск, что на любом участке до этой линии он не согласится выполнять ни одного задания и что решение его окончательно. Это, конечно, означало полное отсутствие тактической воздушной поддержки. Когда через некоторое время Хэл немного успокоился, выяснилось, что он сцепился с Бопре по поводу последнего бомбового удара в непосредственной близости от своих позиций на острове Суанги и француз со специальным курьером прислал ему японский орден, снятым с одного из убитых офицеров. Это становилось опасным: придется утихомирить француза и как можно скорее успокоить авиатора, разъяснив ему, сколь важна воздушная поддержка в боях на Вокаи.
Завтра с Вокаи прилетит Пол Тиман. чтобы заслушать подробнейший доклад о морском десанте. Этот рослый лысеющий немец из Сент-Луиса обладает отличным тактическим чутьем, он-то поймет, что прорвать оборону японцев можно лишь таким путем. А вот его начальник штаба, этот ехидный напыщенный болван, наверняка будет выискивать в плане боя недостатки, просто так, чтобы поиздеваться.
Дэмона тревожил и еще один вопрос. Тиман хочет забрать на Вокаи Вильгельма, назначить его начальником оперативного отдела штаба корпуса. Для Вильгельма это хорошо. Он уйдет с передовой, может, вылечит свою желтуху и язву, да к тому же получит еще одну звезду. Если Вильгельм захочет перевестись, то он, Дэмон, не будет этому препятствовать. А кто тогда будет командовать четыреста восемьдесят четвертым полком? Поручить его Дикинсону нельзя: Дик как был штабником, так им и останется. Можно было бы попробовать назначить Уинслоу. Он уже командовал батальоном на Вокаи, и солдаты уважают его. Однако Уинслоу импульсивен и поспешен в решениях, а Вильгельм рассудителен и методичен. Неизбежно возникнут трения: ведь Вильгельм так давно командует полком, что его офицеры думают точно так же, как он сам, и не доверяют посторонним. А потом, если отдать полк Уинслоу, кто будет начальником оперативного отдела? О Спелларе не может быть и речи. Он слишком много перенес за последнее время, устал, издергался. Если за пару недель отдыха в Австралии он не обретет былую форму, придется отослать его домой.
Дождь поутих. Сквозь мягкий шелест капель стал доноситься издалека грохот артиллерийских залпов. Дэмон потянулся. Руководить может тот, кто умеет безошибочно отделять существенное от незначительного или постороннего. Прекрасно. Но не все так просто. В неожиданной конфронтации, называемой войной, существенное может раствориться, незначительное мгновенно превратиться в решающий фактор. Если Тиман не разрешит десантную операцию, если на дивизионный госпиталь налетит звено японских бомбардировщиков, если красавчик Хэл засядет у себя в палатке и будет дуться несколько дней, если тот японский коп-вой ночью повернет и пойдет на северо-восток к мысу Сопи или проскользнет через пролив Моротан, а завтра в полдень окажется у мыса Гэмтжака — что тогда?