Боже мой, как он устал! Два парня из батальона шведа Лапда были убиты, когда охотились за сувенирами в тех проклятых пещерах. Надо издать строжайший приказ по этому поводу, пригрозить нарушителям лишением жалования или чем-нибудь в этом роде. Неисправимых, таких, как Джексон, это не остановит (говорят, у него уже три самурайские сабли, нож для харакири, несколько боевых знамен и поясной ремень с тысячью стежков, о также множество пистолетов, штыков и офицерских фуражек, которые его отделение собирало и обменивало у механиков с десантных судов на пиво, а если предоставлялась возможность, то и у летчиков с Вокаи на спирт). И все же некоторых беспечных шалопаев приказ предостережет. Шныряние по пещерам надо прекратить как можно скорее.
И еще нужно написать это письмо о молодом Фелпсе. Джимми Хойт уже написал родителям парнишки, но надо и ему добавить кое-что. Тощий, хрупкий, плоскогрудый парень в роговых очках, застенчивый, окутанный таинственностью. Дэмону и в голову не пришло бы, что такой человек способен повести за собой взвод, не говоря уже о чем-то большем. Глядя на него, невольно представляешь дневные воскресные концерты или гуляния в саду, где гордые элегантные тети в широкополых шляпах попивают чай, с нежностью поглядывая на бледного нескладного мальчика к коротких штанишках и переднике. Сердце замирает, как подумаешь об этом. Дидрих говорил Хойту, что Фелпс — способный, хороший взводный, но ведь это еще ничего не значило. У взводных сержантов часто бывают собственные соображения для таких отзывов: при слабохарактерном, нетребовательном офицере сержант мог командовать взводом, как ему вздумается. Кто бы мог подумать, что Сесил Фелпс, второй лейтенант сухопутных войск США, в критический момент боя за деревню Тобалур, приказав прикрыть себя огнем, вскарабкается на крышу дома специального уполномоченного, сорвет с нее черепицу и забросает гранатами засевших в нем японцев, а потом, несмотря на ранения в грудь и плечо, поведет свой взвод в атаку, выбьет японцев из двух дотов и погибнет под интенсивным огнем из соседнего бункера! «Похож на Тима, — подумал Дэмон. — Еще один Тимми Брюстер». Сесил Фелпс — один из немногих, благодаря кому мы захватили деревню Тобалур, благодаря кому у Тодзио ничего не получится с его «великой восточно-азиатской сферой процветания». Дэмон представил парня к награждению «Почетной медалью конгресса», однако письмо родителям важнее. Перекатывая карандаш по столу, он вспомнил слова неуклюжего Кинзельмана в форту Барли: «Бог сотворил одних людей большими, других маленькими. Потом он дал нам порох, как самый лучший уравнитель. Так вот, салаги, не забывайте этого».
Да, порох действительно уравнитель…
Снаружи донесся звук шлепающих по грязи ботинок, послышались приглушенные голоса. У Дэмона стало легче на душе, и он тайком признался себе: «Господи, я был бы рад сегодня любой физиономии, только бы кто-нибудь зашел».
У маскировочного полога палатки чей-то голос вопрошающе произнес:
— Генерал?
— Войдите.
Поднялся и опустился внутренний полог, в палатку проскользнула чья-то фигура и остановилась. Это был Бен — в надвинутой на глаза каске, в плащ-накидке, по которой потоками струилась пода.
— Бенджи! — Дэмон почувствовал себя безмерно довольным. — Проходи и присаживайся у огня. Как дела?
— Лучше некуда. — Полковник сбросил с себя накидку, она мягко шмякнулась о земляной пол. В кобуре у Бона был пистолет сорок пятого калибра, на левом бедре болтался неописуемо грязный противогаз.
— Ты чего сидишь так поздно?
— Общаюсь сам с собой.
— Чудак. — Бен плюхнулся на стул. — Знаешь, что я скажу тебе? Если я когда-нибудь окажусь в твоем положении, то устрою себе такую же жизнь, как старик Шафтер в тысяча восемьсот девяносто восьмом году в Сибонее: завалюсь в гамак с мятным коктейлем в одной руке и пальмовым опахалом в другой. А рядом будут стоять две смуглые девы для удовлетворения любого моего желания.