Нет. Там находятся транспорты: наблюдатели Мурасе должны были увидеть их, когда они, обогнув мыс Фаспи, шли на север; он мог даже получить данные о высадке в заливе Даломо. Здесь повсюду шныряют японцы, переодетые в филиппинскую одежду.
Мурасе узнал, конечно, что его, Дэмона, лишили резервов, и почувствовал, что его собственный путь отхода к Рейна-Бланке и к мысу Норт вот-вот будет блокирован.
Дэмон подошел к своему столу, взял ремень, каску и полевой бинокль. Окружающие не спускали с него глаз.
— Боб, — обратился он к Сполдингу, — соберите всех.
— Сэр?…
— Всех до одного. Связистов, интендантов, писарей, поваров и хлебопеков. Прочешите все тыловые подразделения. Нам понадобится каждый человек, я подчеркиваю, каждый. Даю вам право забирать абсолютно всех. — Он подошел к карте. — Мы создадим линию обороны вот здесь, в районе Уматока, чуть севернее Грасси Холлоу.
Маленький Фелтнер с изумлением посмотрел на него.
— Но, сэр. а как же полк, разве мы не пойдем туда?
— Это исключено. У нас хватает своих забот. Дик, передайте Бопре, пусть прекратит атаку и всеми своими силами пробивается на северо-восток, в направлении Фанегаяна.
— Есть, сэр.
— Я иду вон туда и окопаюсь там. Дик, возьмите на себя оборону нашего расположения. Создайте оборонительную линию вот здесь, на возвышенности у Илига, перед нашим лагерем, и заблокируйте тропу.
— Ясно, генерал.
Дэмон окинул взглядом находившихся в палатке. Их лица выражали опасение, неуверенность, недоверие: в их глазах он выглядел человеком без нервов, жестокосердечным подлецом, бросающим полк на произвол судьбы. Но сейчас их отношение к нему не имеет значения. Есть другое, и оно значит очень многое.
— Японцы попытаются пройти вот здесь, — произнес он суровым тоном. — Вот по этой тропе. И мы остановим их. Отступлению не будет никаких оправданий, чтобы не было никаких «сдерживающих действий на отходе», понятно? Мы заставим их заплатить за каждый ярд. — Они смотрели на него мрачно и встревоженно. Надо подготовить их. Дэмон скупо улыбнулся. — Скажу вам одно: если японцам почему-либо посчастливится пробиться к берегу, то тех из них, которые останутся в живых, не хватит, чтобы составить бейсбольную команду.
Мягко пламенел под листвой деревьев розовато-оранжевый свет; легкий ветерок, пробегая по траве, слегка покачивал ее кончики. Непрерывно сгибаясь и выпрямляясь, люди копали жирную влажную землю. Где-то впереди застрочил пулемет — короткая, громко прозвучавшая очередь: «та-та-та». Со стороны Бабуяна, набирая высоту в пульсирующем замирающем ритме, над ними пролетели и оглушительно взорвались где-то впереди тяжелые снаряды. Затем восстановилась тишина. Дэмон ходил среди одиночных окопов, размышляя на ходу, останавливаясь здесь и там, чтобы поговорить с солдатами. Вот он подошел к загорелому солдату с черной бородкой. «Россини, — вспомнил он. — Из Уорчестера, в Массачусетсе. Повар, пробивающийся на должность заведующего столовой». Дэмон улыбнулся:
— Ну как, подготовился, Россини?
— Будьте уверены.
— Отлично.
Два солдата из разведки устанавливали легкую тридцатимиллиметровую пушку. Спир, офицер интендантской службы, разговаривал с тремя связистами о ручных гранатах. Тропический день угасал, приближались сумерки: теперь листва казалась более светлой, чем небо, и какой-то серебристой, будто все в мире поменялось местами.