Раздались оживленные аплодисменты. Командир корпуса кивнул, улыбнулся и направился к боковому выходу, ведущему в жилые покои дворца. Шифкин видел, как военные полицейские замерли по стойке «смирно» у быстро распахнувшихся дверей и высокая фигура, сопровождаемая офицерами штаба и командирами дивизий, исчезла во мраке внутренних помещений.
Кто-то потянул его за рукав. Это был Мид, его круглое лицо выражало растерянность.
— В чем дело, Дэйв? Какого черта ты взбеленился?
— Да так, — пробормотал Шифкин, — просто прочищаю глотку.
Они вышли на расположенную высоко над землей просторную веранду; легкий бриз приятно опахнул вспотевшие лоб и шею. Вдали, как огромное голубое блюдо, лежало море Сулу. Бингхом, проходя мимо, бросил на Шифкина беглый, явно неодобрительный взгляд и направился дальше.
— Что случилось, Шиф? — спросил Рэндолл. — Почему ты нервничаешь? Хочешь, чтобы тебя отправили домой? Смотри, старина, если ты будешь продолжать в том же духе, тебе придется писать красочные рассказики о рабочих батальонах в какой-нибудь заброшенной дыре.
— Именно это я и собирался сказать ему, — заметил Мид. Шифкин холодно, с оскорбленным видом, посмотрел на них.
— Послушай, Чарли, ты знаешь так же хорошо, как и я…
— Ладно, ладно… — Лицо Мида исказилось от раздражения. — Что ты собираешься делать — биться головой об стену? Ты же не новичок в этом деле.
— Да, — мрачно согласился Шифкин, — я не новичок…
— В таком случае успокойся, — посоветовал Рэндолл. — Мессенджейл становится влиятельной фигурой в этих краях. Старый запасник Дуглас не посылает таких поздравительных радиограмм, если они не заслужены. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Да, понимаю.
— Зачем ты поднял весь этот шум о Дэмоне?
— С ним поступили подло, вот почему…
— О боже, не говори мне о Дэмоне! Я видел его на Вокаи. Он вытворял такие штуки, от которых тебя стошнило бы. Это кровопийца, которого ничто не остановит.
— Он отчаянный человек.
— Вот именно, это крепкий орешек, как и все они, только еще хуже. Ты опоздал к самой жестокой драке, Шиф. То, что тебе пришлось повидать, не идет ни в какое сравнение с тем, что было.
— Да, я понимаю.
Они не спеша шли по красивой широкой улице, мимо домов с причудливыми, увитыми виноградными лозами металлическими решетками и балконами второго этажа. На улице резвились дети; один из них, виляя из стороны в сторону, ехал на трофейном японском велосипеде; неистово кудахтая и поднимая облака пыли, от него во все стороны разлетались куры. Величавой и грациозной походкой, неся большие тыквенные сосуды на голове, прошли две женщины, одетые в яркие юбки с полосами красного, зеленого и желтого цвета. Неужели так было лучше? Спасти небольшой город, несмотря на то что это означало гибель для многих американских солдат? Нет, это было вовсе не лучшим решением. Это было куплено ценою нарушения слова, а если доверие подорвано, если человек изменил своему слову, своему обещанию, то полагаться на что-нибудь в этом мире просто невозможно.
— Теперь на очереди остров Себу, — весело сказал Рэндолл, щурясь от солнца. — Потом Панай и Замбоанга. Вероятно, как раз к тому времени, когда начнется знаменитый сезон дождей. Здесь льет больше, чем на Лейте и Лусоне. Бобби Блейк только что прибыл из района Лингаена; рассказывает, что они живут там… как скот… Есть одно явное преимущество в блицзахвате городов: квартиры и офицерские клубы готовы к немедленному приему гостей.
Шифкин внезапно остановился и повернул назад, в направлении гавани.
— Куда? Что ты еще намерен выкинуть? — обеспокоенно спросил Мид.
— Я вернусь примерно через час. У меня есть небольшое поручение, которое я должен выполнить в госпитале.
— Не ввязывайся больше в неприятности, — предупредил его Мид. — Это тебе не Европейский театр военных действий. Здесь Тихий океан.
— Я начинаю понимать это.
— Вот что я скажу тебе, Шиф! — бросил вслед ему Рэндолл, даже не скрывая злобной усмешки. — Не лучше ли тебе направиться завтра рысцой к Мессенджейлу, чтобы принести ему свои извинения? Ты можешь объяснить это тем, что после пребывании в боевой обстановке у тебя сдали нервы. Скажи ему, что ты потерял голову после приступа тропической лихорадки и не сознавал, что делаешь.
— Великолепная идея! — Шифкин обернулся и посмотрел на обоих собеседников, которые в замешательстве удивленно уставились на него. — Возможно, приступ тропической лихорадки как раз сейчас-то и начинается.