Выбрать главу

Джеймс Херберт

Однажды

"...Имеется уже достаточно (свидетельств существования фей), чтобы убедить любого разумною человека, что это не та тема, от которой можно легко отмахнуться... "

Сэр Артур Конан-Дойл.

«Визит фей»

«...Феи не крошечные; они бывают ростом с девочку-подростка, (добрые духи дома), и высокими красавицами, как взрослый человек».

Леонард Р. Н. Эшли.

«Полная книга дьяволов и демонов»

«Сказки о феях могут стать реальностью, это может случиться с тобой...»

Джонни Ричарде и Кэролайн Ли.

«Молод сердцем»

«Once...» 2001, перевод П. Елихевской

Жил на свете Том Киндред...

...и...

...однажды...

...он почти умер. Короткая двадцатисемилетняя жизнь Тома Киндреда утекала, как песок сквозь пальцы, и перед его внутренним взором, исходившим из глубин самой души, уже разворачивалась блестящая дорога (приближалось ли это сияние к нему, или все происходило наоборот? — он задавал себе этот вопрос, на самом деле не интересуясь ответом), когда случилось нечто, остановившее безвременный переход. Что-то на самом деле не только спасло его от смерти, но изменило ход его будущей жизни.

Апоплексический удар оказался достаточно сильным, чтобы убить его, но, когда боль находилась в зените, а нарушение кровообращения — в самой угрожающей стадии, болезнь начала отступать, словно атакованная светом. Его источник был мал, но достаточно силен, чтобы повлиять на тонкое равновесие между жизнью и смертью, провести черту между суетой и покоем.

Как раз перед тем, как разбить машину, за рулем которой он сейчас сидел, Том внезапно перенесся в детство, и в памяти всплыл случай, казавшийся слишком туманным, чтобы вспомнить его, и слишком мимолетным, чтобы полностью его воспринять. Однако ему удалось ощутить момент великого, но краткого счастья в противовес головной боли, терзавшей его последние два дня. Треск металла и звон стекла вторглись в эту необъяснимую фантазию, а затем наступила тишина — и неподвижность...

...Если не считать золотого света, быстро уходившего в бесконечность, словно последняя ночная заставка на экране старого телевизора. Вскоре осталась лишь пустота. Необыкновенно черная, глубокая, но абсолютно не пугающая...

Часть первая

В которой молодой человек возвращается в дом своего детства и узнает о вещах, которые никогда не считал возможными

1

Знакомство с Томом Киндредом

Он не представлял, что почувствует, вернувшись в Замок Брейкен после столь долгого отсутствия. Как давно это было? Шестнадцать — нет, семнадцать лет назад его, десятилетнего мальчика, отослали в закрытую школу через месяц после смерти матери.

Том пользовался «спиннером», это прикреплявшееся к рулю приспособление давало возможность управлять только правой рукой, поскольку левая значительно ослабела после «удара», или инсульта, — так эта болезнь называлась на холодном языке медиков. Автомобиль также был оснащен автоматической коробкой передач, поэтому юноша мог поставить левую ногу на металлическую подпорку, предусмотренную в данной модели, а правой контролировать ускорение и торможение. Джип свернул на узенькую дорожку, обрамленную живой изгородью, и вновь увеличил скорость.

Интересно, многое ли изменилось за время его отсутствия? Судя по его воспоминаниям о последнем визите, Малый Брейкен, коттедж, который он всегда считал своим единственным настоящим домом, тогда встретил его незначительными изменениями. Само же главное здание, возведенное около четырехсот лет назад, в эпоху якобинцев, с тех пор почти не перестраивалось, если не считать установки обычного современного оборудования — сантехники, электричества и тому подобного. Дополнительные постройки также исключались, хотя банкетный павильон — отнюдь не неотъемлемая часть Замка, но скорее причуда (кое-кто необоснованно именовал его придурью) — был сооружен в миле или двух от дома.

Тому Киндреду — худощавому, но не тощему, среднего роста, с густыми, спутанными каштановыми волосами, закрывавшими ворот рубашки, недавно исполнилось двадцать семь лет. У него были голубые глаза и правильные, можно сказать, красивые черты лица, слегка испорченные двухдюймовым шрамом на левой щеке и другим, поменьше, спускавшимся от нижней губы, — оба появились в результате катастрофы четыре месяца назад. Подушка безопасности и ремень уберегли его от серьезных ранений, когда машина, которой он управлял, врезалась в пустую автобусную остановку. Павильон разнесло вдребезги, автомобиль превратился в груду искореженного металла, а сам Том чуть не расстался с жизнью из-за тромба, образовавшегося в церебральной артерии, поскольку мозг не любит, когда ему даже ненадолго перекрывают кислород.

Шестнадцать часов молодой человек пролежал без сознания и на протяжении еще десяти то приходил в себя, то снова впадал в беспамятство. Когда предметы перед его глазами окончательно обрели четкость, выяснилось, что он не может пошевелить левой ногой и рукой, а по всему остальному телу, включая голову, словно лупят кувалдой. Медики удивлялись, что удар случился с ним в столь юном возрасте (хотя они и уверяли, будто это не такая уж редкость). Еще больше их изумляло отсутствие предварительных тревожных сигналов (впрочем, врачи утверждали, что подобное также случается). К сожалению, те же врачи не в состоянии были сказать, сможет ли Том передвигаться без посторонней помощи или хотя бы пользоваться левой рукой. Он был молод и силен, поэтому медики надеялись на лучшее; но ожидание перемен превратилось в пытку, главным образом потому, что его горячо любимая профессия требовала полноценного владения обеими руками. Том был плотником, настоящим знатоком своего дела, изначально обладая тем родством с используемым материалом, которое обычно приходит после долгих лет работы (и даже тогда оно может так и не появиться), чем-то вроде единения с «душой» дерева, которое он обнаружил лет в шесть, кромсая ножом подобранную в лесу сломанную ветку. Выбирая дерево для работы, Том сначала только чуть-чуть прикасался к нему кончиками пальцев, поглаживая его, принюхиваясь к запаху, определяя сухость или влажность, только после этого проводил пилой, все еще пробуя на вкус его сопротивление или податливость. Твердые и мягкие породы деревьев представляли для него одинаковую ценность, достаточно было найти каждой подходящее применение.

Киндред имел дело исключительно с первоклассными магазинами или индивидуальными торговцами, выполняя также и частные заказы. Некоторые из его лучших изделий выставлялись в художественных галереях, поскольку являлись такими же исключительными образцами, как и мастерство автора. Он всегда ограничивался одним экземпляром, никогда ничего не копировал, не работал над большими партиями и не нанимал помощников, поскольку считал, что никто, кроме него самого, не будет относиться к его творениям с достаточным вниманием и заботой. Даже полы в собственной мастерской, располагавшейся в немодном северном районе Лондона, Том подметал сам.

Теперь все это оказалось под угрозой. Пальцы левой руки стали неуклюжими, иногда немела вся конечность, но мучительнее всего были постоянные головные боли. Однако врачи утверждали, что ему крупно повезло: столь быстрое восстановление после подобного «мозгового удара» происходит не часто. Киндреду не хватало знаний, чтобы согласиться с этим утверждением или опровергнуть его: молодой человек никогда не интересовался инсультами и их последствиями. Вспоминались первые несколько недель, которые он, абсолютно беспомощный, провел на больничной койке, свинцовая тяжесть во всем теле, полная неподвижность левой руки и ноги, ледяное онемение левой половины лица, невнятная речь, изнеможение и смущение. Подобно немощному старику, он не мог повернуться на другой бок без помощи ловких рук сестер; к пенису присоединили катетер, направлявший непроизвольное мочеиспускание в пластиковый мешок... И наконец, походы в туалет в сопровождении сиделки, вынужденной наблюдать за тем, как он испражняется.