— У неё же есть газовый баллончик, который я подарил?
— Есть, куда ему деться.
— И тревожная кнопка?
— И она родимая, — хмыкнул отец. — Ко всему что ты дарил, девочка относится очень серьёзно. Ты сказал носить с собой, она носит.
Я открыл глаза и встретился с его холодным и умным взглядом.
— Подготовь её лучше, отец. Это моя просьба.
— Хорошо, сын. В чём-то ты прав. Я расслабился. Жизнь с любимой женщиной, стабильность, уютный дом, умница-дочь… меня расслабили, — признал он. Потом сделал ладонь домиком, как, наверное, курил раньше, когда отправлялся в горячую точку, жадно затянулся несколько раз и затушил сигарету о торец скамейки, и с пинка пальцем бросил окурок за забор.
— Не рассказывай Алёне.
Я хмыкнул.
— А ты думаешь, она запах не почувствует? У женщин вообще обоняние лучше развито.
Отец цыкнул разочарованно, признавая мою правоту. Так мы посидели в тишине ещё какое-то время, пока нас не позвала Алёна.
Стол был заставлен едой. Буквально ломился. Салаты, пироги, зелень, соленья. Мы сели на привычные места. Алёна разлила уху по тарелкам и села с нами за стол. И я понял, что Нина не придёт. Сцепил зубы, недовольный собственной несдержанностью, и уткнулся в тарелку. За меня спросил отец:
— А Ниночка что? Не будет ужинать?
— Нет, не будет. — строго сказала Алёна, смотря на отца так, что я ему даже посочувствовал. При всей своей доброте Алёна, как врач, строго следила за здоровьем всех членов семьи и то, что отец курил, конечно, не осталось незамеченным.
— Нина помогла мне приготовить и накрыть на стол. А себе налила кружку чая и сказала, что будет у себя, читать. И пораньше ляжет спать.
— Так ещё только пол восьмого доходит.
— После ваших мужских развлечений я не удивлена. У меня тоже голова раскалывается, сейчас поем и пойду отдыхать. А вы тут продолжайте, ни в чем себе не отказывайте.
— Простите, Алёна, я виноват перед вами.
Алёна промолчала, но я поймал её взгляд и понял, что извинения приняты.
— Зайчонок, ну размялись мальца. Нам это полезно, ты же понимаешь, — с улыбкой заметил отец, вглядываясь в любимые, голубые глаза жены.
— Не понимаю, — отрезала Алена.
Обычно она не отличалась категоричностью, но видимо, мы её достали. А если судить по реакции Нины, то только мы с отцом не видели в произошедшем ничего страшного.
— Мы просто давно не были в спорт зале вместе. Там мы тоже боксируем, — аккуратно вставил я.
— Ну да, ну да, — ехидно согласилась Алена, поджав губы.
Больше мы с отцом не предпринимали попыток убедить Алёну, что это пустяк, догадавшись, что этим сделаем только хуже.
Всем нужен был отдых. И время остыть и подумать. Вскоре мы закончили ужинать, Алёна убрала со стола, поставила тарелки в посудомойку, и ушла. А мы с отцом остались вдвоем на веранде.
На улице начинало темнеть и отец включил свет. Темно-бордовый абажур с бахромой создавал уютную атмосферу. Из окна доносился стрекот кузнечиков и пение птиц.
Молчание нас не тяготило. Сладкий пирог пока остался неопробованным, и я заварил чайник чая. А, когда разливал чай по кружкам, отец предложил:
— Влад, пойдём-ка в беседку. Посидим, побалакаем…
— … о делах наших скорбных? — с усмешкой спросил я.
— Ну почему же «скорбных». Нам разве и поговорить с тобой не о чем. — с деланным удивлением посмотрел на меня отец.
Неспроста он решил выйти из дома, подальше от женщин. Неужели снова заведёт разговор о нас с Ниной, станет уговаривать подождать и прочую херню мне парить. Словно мне Долохова мало будет. Я мысленно скривился, но отказываться от разговора не стал. Послушаю, что он скажет.
Отец смог меня удивить. Когда мы расположились в беседке на тех же местах, что и вчера, он задал вопрос совсем на другую тему:
— Куда вас посылают в этот раз?
— Пока неизвестно.
— А если бы тебе было известно, ты бы мне сказал? — с усмешкой спросил отец.
— Нет, — прямо ответил я. — Если ты это понимаешь, зачем тогда спрашиваешь?
Отец помолчал, всматриваясь в моё лицо в сумерках.
— Понимаю. — согласился он после продолжительной паузы. — Но попробовать стоило. Представь себе я тоже волнуюсь.
— Не первый год уже я так работаю, что сейчас вдруг поменялось?
Отец сделал большой глоток чая, прежде чем ответить.
— Я недавно узнал, что тебя перевели непосредственно в подчинение Беленького.
— Да, меня и моих ребят. Иван Николаевич никем полковника не заменил, сказал, что пока сам будет, цитирую, «за нами приглядывать».
Отец хмыкнул и откинулся на спинку.