— Хлюста был отличный офицер. Такого сложно заменить.
Мы с отцом помолчали, вспоминая полковника и отдавая ему честь тишиной.
— Сколько вас теперь?
— Отец, — протянул я, — Ты же знаешь, я не могу сказать.
Отец скрипнул зубами и сделал большой глоток чая.
— Тебе повысили секретность. Я видел документы на перевод мельком. Запросил информацию, но мне пришёл отказ. И я знаю о чём это говорит.
Я тяжело вздохнул.
— И о чём же?
— Ни о чем, блядь, хорошем. — огрызнулся отец.
Я хмыкнул удивленно. Такие выпады были для отца редкостью. Видимо, он тоже на нервах.
— Сын, я всё понимаю. Лучше, чем многие. Но…
— Волнуешься за меня или за Нину? — перебил я, и покрутил чашку в руках.
— Да, волнуюсь. За обоих. Алёна очень тяжело переносила нашу разлуку. Когда на том задании нас захватили… — отец тяжело вздохнул.
— Я знаю, отец.
Нам не нужно было слов, чтобы понять друг друга.
— Мы поговорили с Ниной сегодня, незадолго до вашего приезда.
Отец кивнул и отхлебнул ещё чая.
— Ты ведь за этим оставил нас сегодня, хоть и волновался о ней? — я криво усмехнулся.
— Не смешно, — строго сказал отец.
А я кивнул, соглашаясь. И правда не смешно.
— Ты правильно сделал. Мы поговорили и Нине нужно время, чтобы побыть одной.
— Это не самая лёгкая жизнь для женщины, ты понимаешь это?
Я вскинул брови в немом вопросе.
— Быть офицерской женой, тем более офицера разведки.
Я процедил:
— Ты прекрасно знаешь, что Нина не в курсе подробностей моей работы, как собственно и твоей. И чем дольше она будет в неведении, тем лучше. Её знание ничего всё равно не изменит, только накручивать себя будет больше.
— В этом ты прав. Ничего не изменит.
Мы снова замолчали, каждый думая о своём.
— Когда готовить деньги на свадьбу? — странным голосом спросил отец.
Я всмотрелся в его лицо и хмыкнул. Понял-таки, что всё у нас с Ниной серьёзно. Ну что ж, я не удивлён. По себе судит. А мы с ним и правда похожи — своё никогда не упустим.
— Сразу с окончания школы начинай, — ехидно ввернул я.
Отец похоже начал смиряться с тем фактом, что я буду ещё и зятем. Тем лучше для меня, не придётся выкрадывать невесту. Хотя…
— Значит, через полгода. — отец хлопнул себя по колену. — Ладно. Раз ты молчишь, как и всегда, то пойдём тогда в дом.
Мы вернулись в дом и увидели на веранде Нину с чашкой чая, напряжённо смотрящую на дверь.
Как только вошёл отец, и я следом за ним, плечи девушки расслабились. И я заметил, что она словно обмякла на стуле. Лицо удержала, но я и так всё видел.
— Ладно, я пойду пока, посмотрю может там фильм какой показывают, — буркнул отец.
— Нина, пойдёшь прогуляться перед сном?
Она подняла глаза, потом посмотрела на отца и спросила:
— Я схожу, дядя Игорь?
Тот хмыкнул и ответил:
— С ним можно.
Я удивленно вскинул брови. Странно, отец даже не съехидничал и не ввернул какую-нибудь шуточку в своём стиле.
Нина встала, надела поверх платья тонкую кофту и подошла ко мне. И тут отец уже на пути в зал громко добавил:
— С братом-то можно и ночью отпустить.
Вот ведь… я про себя выматерился. Всё равно отец остался верен себе. Нина тяжело вздохнула, а я тихо сказал Нине:
— Не обращай внимание, это он меня провоцирует. Обычная история.
На что она слабо улыбнулась и кивнула.
Мы шли по тропинке, которая петляла между деревьев, наслаждаясь тишиной. Сначала держались за руки, а потом переплели пальцы. Настолько естественно мы это сделали, что я даже не заметил, когда это произошло.
В сумерках было видно достаточно, чтобы не запнуться о корни, но недостаточно хорошо, чтобы видеть все эмоции на лице принцессы.
— Я хочу, чтобы ты знала, что, если ты передумаешь меня ждать, я тебя пойму. — ровно сказал я.
Никто не знает, насколько непросто было это сказать, сохраняя при этом спокойный голос.
От моих слов Нина вздрогнула как от удара.
— Я много видел историй среди своих сослуживцев. Это жизнь, моя сладкая. А в жизни может произойти всякое. Ты меня услышала?
Нина кивнула. А мне стало как-то горько. Я ожидал, что она начнёт меня разубеждать, доказывать, что будет всегда меня ждать, что для неё существую только я один и никакой другой ей не нужен. Оказалось, что её молчание может больно ранить. В самое, блядь, сердце. Сжав зубы, я всматривался в любимое лицо, стараясь разглядеть в сумерках нежные черты. И хотя каждое слово я сказал, не кривя душой, но от этого мне было не легче.
Прошла минута, а может быть и больше, и она ответила: